Хелена

Хлодвиг Мария

— Открывай путь, — процедил Шэйн. — Живо.

Зевнув, Аньярта нарочито медленно прикоснулась рукой к тёмной поверхности зеркала и произнесла несколько слов на шипящем наречии Бездны. Артефакт тут же начал пробуждаться от спячки. Внешне это проявилось так: вделанный в основание рамы плоский кристалл засветился белым светом, затем по ту сторону, в зазеркалье, начали угадываться смутные очертания пустынного пейзажа. Я смогла разглядеть сухое скрюченное дерево, пирамидку из камней, какие встречаются возле древних дорог времён ещё империи Древнего Эйана, пологий холм

и какие-то руины.

— Что это?

— Ортано Косом, — угрюмо ответил Шэйн. — Пустой мир. Через него доберёшься до Оэрры.

— Разве он не сказка?!

— У меня нет времени читать тебе лекции! Разберёшься во всём на месте. Пострадаешь — вини свою глупость. Погибнешь — я плакать не стану.

— Но я ведь, кажется, очень важна. Разве…

— Это единственный выход.

— Но…

— Аньярта, заканчивай!

Демоница глумливо хохотнула и рассекла ребром ладони поверхность зеркала гадвое. Из разреза, как до этого из кристалла в основании рамы, заструился белый свет.

"Путь открылся".

Я замерла, не в силах пошевелиться. Ортано Косом, Пустой мир из легенд и сказок, ждал меня по ту сторону.

— Нет, нет…

"Одна. Абсолютно одна".

Грязно выругавшись, Шэйн грубо схватил меня за руку, подтащил к артефакту и толкнул в зазеркалье. Я начала падать, падать, падать…

"Простите. Все. За всё".

Часть 2

Я — откровений тайных жрица,

И мир — пустыня для меня,

Где стонут жертва и убийца,

Где страждущих белеют лица

В геенне крови и огня.

Из Потаённой книги.

Не давай Имён.

Первый Завет.

Не воскрешай мёртвых.

Второй Завет.

— 1-

— Ай!

Всему рано или поздно приходит конец. Моё падение не стало исключением.

Если не считать синяка на неприличном месте, в Ортано Косом я прибыла целой и невредимой. Мир-загадка, мир-легенда встретил меня не враждебно, но и недружелюбно. Тишина, блёклые цвета, тонкие ароматы, витающие в тёплом воздухе… Покой.

"Не думала, что мёртвое место может быть настолько приятным".

Мне вспомнилась старинная легенда:

"Первый бог сотворил два мира. Когда пришло время, он засеял их жизнью, но в одном семена попали в скудную почву, а в другом — в плодородную. Увидев всходы, Создатель возлюбил второй мир, а о первом навсегда забыл".

Ортано Косом и Эмьвио Косом — такие имена люди дали братьям-мирам.

До сих пор я не верила в существование Пустого мира. Мне не хотелось признавать жестокость Первого бога.

"Теперь придётся, Хелена. Придётся".

Печально, но жизнь — разумная жизнь — в Ортано Косом когда-то была. Совсем рядом с местом моего появления в Пустом мире пролегала мощёная дорога, древняя, как само время. Её проложили не вездесущие эйанцы — уж их-то стиль я могла определить сходу. Пирамидку из камней на обочине сложили они, и руины принадлежали им тоже, однако разве варвары, захватив Древний Эйан,

не построили свои жалкие лачуги внутри величественных городских стен?

"Кому возноси молитвы эти существа, если Создатель забыл о них? Чувствовали ли они одиночество?"

Торопливо попросив Эва хранить меня в пути (больше по привычке; переступившие через хотя бы через один из Заветов не в праве рассчитывать на милость Пятерых), я побрела в сторону древнеэйанских руин, скорбно высящихся в окружении чахлых скрюченных деревьев в смутной надежде отыскать там что-нибудь полезное. Меня слишком резко вырвали из родного мира; всё моё "богатство" составляла одежда и обувь.

— Что ищёшь, принцесса?

Я с трудом сдержала вскрик удивления. На остатках стены сидел босой темноволосый юноша в белой тунике. За ухом у него торчало сорочье перо.

Демоном он точно не был.

"Принцесса? Меня с роду так не называли!"

— Уж точно не светлого принца. Полагаю, ты из них?

Юноша рассмеялся и ловко спрыгнул на землю.

— Мог бы! Мог бы быть до сих пор из них, но, увы, моё королевство пало. Если хочешь, зови меня Принцем Пыльных Дорог, а коли стесняешься — просто Миарком.

"Древнеэйанское имя. Странно. Неужели…"

— А ты случаем не…

— Не принадлежу ли я к народу Эйана? — "непринц" на мгновение помрачнел, а затем с нарочитой грустью произнёс:

— Ты удивительно проницательна, безымянная принцесса. Да, я эйанец. Единственный из всех жителей Золотой Империи, переживший конец света.

Страшно подумать, сколько лет Миарк провёл в блужданиях по Ортано Косом. Если он действительно родом из благословенной Империи — не меньше пяти тысяч лет.

— Мир до сих пор стоит — на случай, если не знаешь.

"Эйанец" возмущённо фыркнул:

— Без Естественного закона это уже нельзя назвать миром.

"Если он не благороден по крови, то уж точно дворянин по духу. Его презрение истинно аристократическое".

— Скажу сразу — я не слишком-то тебе верю.

Миарк подошёл ко мне вплотную и прошептал на ухо:

— Может, поцелуй сделает нас ближе, прелестная дева?

— Нет! — рявкнула я, а затем уже спокойнее добавила: — Моё сердце уже занято.

— Правда? Какая жалость!

"А он не сильно расстроился отказом от любезностей. Привык, должно быть, что от девушек отбоя нет".

Миарк был красивым молодым человеком. Очень красивым.

— Да.

— Тогда где же твой возлюбленный, принцесса? Ортано Косом ныне совсем не то место, куда бы я спокойно отпустил подругу сердца.

Мне показалось бесполезным лгать. Сказать правду проще, как бы нелепо она не звучала.

— Мой любимый мёртв.

— Вот как. Мне жаль, — Миарк обнял меня; я настолько поразилась, что не стала отстраняться. — Поверь, я знаю, насколько тяжело терять дорогих людей.

— Это сложно объяснить, но мы встретились после его смерти. — "Зачем я ему рассказываю?" — При жизни мой любимый был воином, и в посмертии — тоже. Он защитил меня, а потом вновь погиб. По моей вине.