Хедлайнеры
Шрифт:
Первым из этого наваждения вырвался Гребенщиков. Примерно после третьей композиции БГ идеально четко произнес в микрофон: “Дорогие зрители! Почему вы сидите на трибунах? Идите сюда, к сцене! Идите,не бойтесь! Мне мой друг мэр разрешил!”
Несколько тысяч человек с незлобливым русским матом радостно ломанулись с трибун к сцене. Равнодушных, что называется, не осталось. На растерянные лица местного спецназа смотреть без смеха было нельзя. Во всем происходящем гранжа было больше, чем в трех сиэтлских рок-группах, вместе взятых.
На тему стадионных подвигов Гребенщикова почему-то вспомнилось его выступление на “Максидроме” 99 года, когда “Аквариум”
18000 зрителей “Олимпийского” молча вкушали правду жизни, а во время телетрансляции слово “блядей” было заменено предательским пиканьем. “На БГ бесполезно давить в плане репертуара”, – смущенно заявили после концерта организаторы “Максидрома”.
…В этот период у “Аквариума” в очередной раз сменился директор. После Миши Гольда с группой несколько лет работал Стас Гагаринов. Он был ярым поклонником электронной музыки и аутентичным носителем кислотной субкультуры. На практике выяснилось, что в туре Стас ведет себя пожестче Гольда. Порой это качество приносило группе пользу. Порой – вред.
Помню, как незадолго до начала очередного концерта Гагаринов попросил меня покинуть гримерку “Аквариума” – мол, группе надо готовиться к выступлению. Он смотрел сверху вниз и, что называется, настаивал. Я не сдвинулся с места, в глубине души считая себя “персоной, приближенной к императору”. Но император даже бровью не повел – похоже, в подобных ситуациях он предпочитал сохранять нейтралитет. Наверное, по-буддистски это выглядело мудро и правильно, а по-человечески – не очень.
В тот момент я впервые ощутил со стороны БГ какое-то предательство. Правда, четко понял шкалу его приоритетов. И понял, что, как это ни странно, я не совсем прав. А прав Гагаринов. Потому, что перед концертом у Гребенщикова на первом месте стоят тишина и концентрация внимания. Все остальное – неважно. На пятом месте идут друзья. На десятом – журналисты, автографы и прочая суета.
Кстати, порядок песен у “Аквариума” на тот концерт получился неубедительный. А может, это я впечатлился от столкновения с “диктатурой пролетариата”. Не знаю.
…После записи альбома “Пси” на смену Гагаринову пришел Максим Ландэ, бывший музыкант одесской группы “Кошк ин дом”, исполнявшей в самом конце 80-х альтернативный пост-рок на стихи Бродского. У Ландэ были задумчивые еврейские глаза, внутренняя порядочность, скрупулезность и редкая для рок-н-ролла адекватность.
С появлением нового директора в “Аквариуме” возник намек на внутреннюю и внешнюю дисциплину. У группы сменился ряд деловых партнеров – в частности, новый альбом “Территория” и переиздание бэк-каталога “Аквариума” было доверено выпускать фирме “CD Land”. Ура! Поскольку именно эта возглавляемая Юрой Цейтлиным инфраструктура помогала мне с рекламой книги “100 магнитоальбомов советского рока”. Вскоре кому-то из администрации “CD Land” пришла в голову смелая идея – вставлять в буклеты переизданных альбомов “Аквариума” рекламный модуль “100 магнитоальбомов”. Тематика-то совпадает… К тому же Гребенщиков по моей просьбе написал к книге небольшое предисловие.
“ Не
…Несмотря на доверительные отношения, мне казалось, что Борис Борисович никогда не пойдет на то, чтобы ради книги разрушать каноническое оформление архивных альбомов “Аквариума”. Каково же было мое удивление, когда Цейтлин торжественно продемонстрировал мне сразу несколько компакт-дисков, внутри которых находилась реклама “100 магнитоальбомов”.
“Неужели Борис Борисович разрешил?” – Моему удивлению не было предела. “А ты как думал?” – с ощущением значимости момента ответил Цейтлин.
Это был расцвет моих отношений с БГ. Я периодически дарил ему свои новые книги – в частности, “Правду о Мумиях и Троллях” и “Введение в наутилусоведение”. В свою очередь, Борис Борисович презентовал мне двухтомник песен – с нереальной по теплоте дарственной надписью. Когда в ответ я подарил Гребенщикову пахнущий типографской краской том “100 магнитоальбомов”, Макс Ландэ предложил мне поработать по пресс-поддержке нового альбома “Территория”. Я, правда, не сразу понял, что Макс хотел сказать своей туманной фразой: “Саша, отпиарь меня”. Но когда врубился, что Ландэ говорит про “Аквариум”, то с радостью согласился.
…С момента скромной рекламной кампании “Навигатора” утекло немало воды. Теперь популяризацией нового альбома “Аквариума” занимался не один человек, а целое музыкальное агентство “Кушнир Продакшн”. Теперь целый отдел сотрудников специализировался на телеэфирах, второй – на радио, третий – на интернете, четвертый – на регионах. И так далее. Если вы помните, о чем-то похожем мы с БГ мечтали летом 95 года в офисе на Солянке. Теперь казалось, что у нас все будет как у взрослых. Как в Англии. Но так только казалось.
Пиар-кампания по раскрутке “Территории” стартовала с провокационных заявлений, сделанных лидером “Аквариума” в беседе со знакомой журналисткой. “Этот альбом записывается только потому, что в него вложено сорок семь посланий человечеству, действующих на подсознательном уровне, – вещал БГ, безмятежно развалившись на диване. – В течение ближайших трех лет эти послания абсолютно изменят жизнь в нашей стране”.
“Я слышала, альбом рассчитан в большей степени на европейские страны?” – пыталась сопротивляться студентка журфака. Но не тут-то было. Силы были неравные. Перед симпатичной брюнеткой с цифровым диктофоном восседал живой классик самопиара, который медленно изрек: “Весь мир нуждается в поправке. Мы – как навигационные устройства. Сорок семь посланий должны изменить то, что называется „трансперсональностью“, то есть общее подсознание всего человечества… Этот проект – экспериментальный. Методика разработана нами совместно с коллегами из Black Sabbath, Soundgarden и Korn. В масштабах человечества ее еще никто не опробовал. Но на пациентов психбольниц она действует исключительно”.