Хайноре
Шрифт:
Альма кивнула на дверцу кареты, которая в тот же миг отворилась, впуская внутрь экипажа Сорку. Валирейн покраснела ещё гуще, ведьма всегда умела её устыдить. И то правда, Сорка была ей кормилицей, но Лира так жестоко с нею обошлась, а из стыда и вовсе отвернулась от служанки, не выказывая никакого расположения и заботы. Но если она шпионка сестры, если она верна Алессе, а не ей, что тогда? Оронца посмотрела украдкой на кормилицу, но она не обладала магической проницательностью Альмы, поэтому не смогла ничего прочесть по её строгому лицу и уткнулась в окно, а экипаж вскоре тронулся
Она видела однажды полуобнаженного мужчину. Это был кузнец из городка в низине, что прямо под их родовым поместьем. Он был не очень высок, но неимоверно широк в плечах, у него были огромные руки, и здоровенные ладони, походившие больше на звериные, нежели человеческие, а всю его грудь и живот покрывала жгуче чёрная, с виду жёсткая, что проволока, поросль. Ей было десять, и она страшно испугалась этого получеловека-полузверя. А сестра тогда смеялась над нею. Мужчины те же звери, говорила она, и тебе однажды пускать такого в постель.
Но Биро был не таким. Тоже высок и ладно скроен, но совсем не зверь. На его груди почти не было волос, он казался скорее гибким и стройным, нежели здоровым, как медведь. Но сестра говорила, что такое рано или поздно случается со всеми мужчинами, дай только срок. Пока они молоды, то больше походят на поджарых псов и только потом разрастаются до матерых волков. Или боровов, это как повезёт.
Биро стоял по колено в воде вместе со своим жеребцом и тёр его бока скрученной охапкой травы. Конь то и дело фыркал и бил себя мокрым хвостом, разбрасывая острые брызги, и Биро каждый раз ворчал, заслоняясь рукой. Стой ты смирно, скотина, говорил он, тебе же на радость стараюсь.
Остальные сдали своих коней на попечение слуг, Марук и сир Галлир вместо того сидели в лагере и играли в кости, но Биро не такой, он все делает сам. Сам чистит доспех и оружие, сам моет коня и свою посуду после обеда, не раз помогал Сорке таскать хворост для костра, натягивать шатер для отдыха госпожи и многое другое, что благородный сир оставил бы слугам.
Ей это нравилось. Такой простой, широк душой, по-деревенски чист и далёк от интриг и придворный лжи. Он почти как Альма, только ведьма хитра и опасна, но верна Лире и честна перед взором богов. Если и он будет Лире так же верен, если станет её защитником и приближенным, то ей точно нечего будет бояться. Сестра всегда окружала себя верными людьми, это было мудро, и Валирейн хотела поступить так же.
Только зачем она стоит сейчас, прячась за старой осиной, и смотрит на полуголого мужчину с конём, Лира не знала. Едва ли сестра точно так же присматривала себе приближенных. Разве что любовников… интересно, есть ли у Алессы любовники? Или она верна мужу? Любит ли она его? Любит ли их детей? Полюбит ли Лира Хозяина Холмов, своего будущего мужа? Говорят, под взором Отца и его скрепляющей узы церемонии, любовь приходит сама. Только сестра всегда смеялась, когда Сорка потчевала Лиру историями про таинство супружеского союза. Впрочем, Алесса любительница похохотать над, казалось бы, совсем не весёлыми вещами, и Валирейн не всегда её понимала.
— Чего
Услышав голос Биро, Лира аж подскочила на месте, а Малинка за её спиной расфыркалась. Заметил… впрочем, не слишком то уж она пряталась.
— Я… я её просто выгуливаю…
Биро окинул её прищуренным взглядом, солнце слепило ему глаза.
— Что, сами никогда за нею не ухаживали?
Лира смущённо покачала головой, а потом вышла на берег, ведя лошадку за собой. В самом деле, она очень её любила, приносила яблоки и морковку, изредка чесала гриву, но никогда после прогулок не мыла её сама и не лечила, когда Малинка болела. Всё это делали слуги. Но так ведь и должно было быть! Только ей отчего то стало стыдно под прищуренным, пронзительным взглядом Биро.
— Ведите сюда, я покажу как.
Гвардеец вывел своего красавца из реки, наказал ему стоять на берегу и сторожить его вещи, потом помог Лире завести в воду Малинку, которой вдруг вздумалось немного заупрямиться. Но когда шелковых туфель коснулся гребешок волны, Валирейн отпустила поводья и шагнул назад.
— Что такое? Давайте, госпожа, ничего тут постыдного нет, за своим другом поухаживать. Задирайте юбки, скидывайте туфли и в воду. Она тёплая, не застудитесь.
Задрать юбки?! Говорит как с трактирной девкой!
Лира осторожно вошла в воду, надеясь, что их сейчас никто не видит.
— Ну вот. Берете мочалу, хорошенько её в речке потормошите, лучше если в мочале корень будет мыльный, они тут везде растут, найти труда не будет. Кобылку погладить надо, успокоить, они не все такое любят. А потом берете и натираете ей хорошенько бока, да, вот так, ну, говорю же, ничего премудрого.
— Как ты давишь! У меня сил так не хватит!
— Так не давите, как я, давите, как можете, главное трите, трите хорошенько.
Лира старательно терла мыльный бок Малинки, пока Биро с нею ласкался, гладил её по морде, шептал ласковые слова, как девицу умащивал. От него пахло потом, резким, мужским, такое она однажды почувствовала ещё девчонкой, когда с отцом и сестрой была на пиру у барона Гарцати на северо-западе королевства. Зал его дворца кипел и бурлил от народа, взрослых мужчин в шерстяных плащах. Запах этот стоял там весь вечер, и сестра почти не отрывалась от надушенного платка.
— Красивая она у вас, — Биро улыбнулся, Лира впервые увидела его улыбку — открытая, простая, немного неуклюжая, будто у гвардейца чуть косил рот, но зато настоящая. — Серебристая даже, не серая. И яблочки ровнёхонькие. Сразу видно, чистокровная, не то, что мой бродяга.
— Это подарок от какого-то лорда, он ко мне сватался, но отец отказал. А Малинка осталась.
Гвардеец кивнул.
— А лорду Холмов, значит, не отказал.
— Значит, да, — Лира подняла голову, и встретилась с тёмными глазами Биро. Они тоже улыбались.
— У вас… у тебя, видно, хорошее настроение.
— А чего бы и нет, госпожа? Погода налаживается, чую, север близко. А на родине всегда лучше дышится.
— Зачем же ты согласился на службу в столице, раз так не любишь её?