Хайд

Russell Craig

Дед Элспет был простым торговцем мануфактурой в бурге Лейт [26] . Ну, может, не таким уж и простым, ибо у него достало ума и прозорливости, чтобы распознать выгоду от сделок напрямую с капитанами кораблей и управляющими портовых доков, где хранились грузы. Он не скупился на взятки, чтобы обеспечить сохранность самых дорогих товаров, и обладал тонким чувством вкуса, необычным для человека столь низкого происхождения.

Слухи о высоком качестве и низкой цене товаров в лавке Локвуда быстро распространились, и самые практичные из эдинбуржцев – каковых, надо сказать, нашлось изрядное количество – преодолели свою брезгливость к Лейту и отправились разыскивать выгодное

заведение. Вскоре отец-основатель Локвуд избавил их от неудобств, связанных с поездками в порт, открыв лавку в Старом городе. И он пошел еще дальше навстречу своим покупателям – перенес ее в солидные каменные декорации Нового города со всей его викторианской респектабельностью.

26

Бург – административная единица в Шотландии, изначально укрепленное поселение, обладавшее определенными правами; Лейт – порт на севере Эдинбурга, ставший одним из районов этого города.

С тех пор «Локвуд и сын» стал главным универмагом в городе, а штаб-квартира компании теперь занимала семиэтажное здание, вознесшееся над улицей Принцев. Печать легкого снобистского презрения, правда, по-прежнему ложилась на тех, кто там затоваривался, хотя магазин, сохранивший принцип качества, на котором неколебимо стоял основатель, давно отступился от принципа низкой цены.

Руководство универмагом со временем должен был взять на себя Джозеф, обожаемый брат Элспет. В отличие от Элспет, он был наделен кротким нравом и нежной душой. Джозеф говорил сестре, что сделает ее равноправным партнером и передаст бразды управления компанией, когда придет его время унаследовать семейное дело. Увы, нежная душа Джозефа решила покинуть наш мир раньше срока.

Элспет была потрясена и раздавлена безвременной смертью брата. Сила духа и жизненная энергия, всегда бурлившая в крови, внезапно ее покинули, начались приступы слепой экзистенциальной паники.

Больше мужчин в третьем поколении Локвудов не было, и место отца во главе семейного бизнеса теперь предстояло унаследовать Элспет. Это сулило ей в будущем статус самой могущественной и влиятельной дамы в Эдинбурге, так что женихи начали выстраиваться в очередь. Она знала, что отец ищет для нее того, кто будет в большей степени соответствовать его деловым требованиям, нежели обладать качествами хорошего супруга. Но Элспет в любом случае не собиралась никому позволять командовать собой и компанией, которую считала своей по праву, – если она когда-нибудь и согласится выйти замуж, то лишь на собственных условиях, и никакой муж никогда не заменит ее в универмаге Локвудов.

Она также знала, что никогда не сможет выйти замуж за Фредерика.

Чувства, которые Элспет к нему питала, определенно не имели ничего общего с любовью. Это была скорее темная страсть, охватившая ее тело и разум, но не сердце и душу. Так или иначе, Фредерик обладал столь дурной репутацией, что эдинбургское общество никогда не одобрило бы подобный союз. Элспет до местных нравственных установок не было дела, ей вообще не мешали оковы морали – Фредерик ее от этого избавил, – но она не могла рисковать компанией «Локвуд и сын», которой грозил отток клиентов.

Фредерик утолил ее боль после смерти Джозефа. Система философских и мистических взглядов этого мужчины стала ей опорой, а его плотское бесстыдство открыло перед Элспет новый мир чувственности.

Когда они познакомились, Фредерик Баллор жил на западной оконечности Нового города, в доме на краю длинного ряда из прижатых боками друг к другу особняков-таунхаусов. Дом этот он снимал у доверчивого владельца, который обитал где-то в другом месте. Там Фредерик проводил свои seances [27] – не такое уж редкое и вполне невинное развлечение, популярное у эдинбургской знати. Однако от действа, которое устраивал он,

все отчетливее попахивало серой, поползли слухи о дурманящих зельях, да и кое о чем похуже. Слухи эти добрались до ушей домовладельца, и договор аренды был незамедлительно расторгнут раньше срока.

27

Сеансы (фр).

Вскоре после этого распространилась новость о том, что Баллор переносит свою резиденцию в печально известный «Круннах», и подробности биографии этого человека до его переезда в Эдинбург стали шепотом обсуждаться в самых блистательных светских салонах города.

Так что теперь Элспет ехала втайне в глушь, за городскую черту, чтобы увидеться с мужчиной, который становился источником скандалов и интриг повсюду, где бы ни появлялся. Его называли оккультистом и черным магом, авантюристом и торговцем оружием, работавшим на «Ирландское республиканское братство». Еще поговаривали, что во Франции его судили за убийство конкурента.

Но для Элспет Фредерик был освободителем. Она считала свой пол помехой для честолюбивых планов, а Баллор показал ей, что это не помеха вовсе, а ее сила. У женственности есть две стороны, явная и тайная, объяснил он и напомнил, что общество веками пыталось подавить, ослабить прекрасный пол. Он открыл Элспет другую сторону женственности, показал, почему общество боится ее проявлений, панически страшится силы и власти женщин. А сила эта дремлет у нее внутри, сказал он, и ждет, когда ее разбудят.

Кроме того, Фредерик сорвал покровы лжи, в которые империя облекла ее племя. Он поведал истинную историю Элспет и ей подобных, рассказал о крови, которая течет в ее венах. Увлеченно говорил о кельтских женщинах-вождях и о богинях войны, завораживая ее золотистым сиянием единственного глаза, с великой страстью делился легендами о Морриган, Бригит, Махе и о матери-зиме, о самом мироздании – Калех.

Соблазнение Элспет Локвуд Фредериком Баллором было неистовым, напористым и вместе с тем преисполненным почтения, даже благоговения. Оно было окончательным и бесповоротным. И Фредерик соблазнил ее разум не менее успешно, чем тело. Она отдалась и мужчине, и его верованиям. Для Элспет Локвуд мало-помалу открывался новый мир. Мир, прекрасный на свету и во мраке, полный великих тайн, которые ждали разгадки, и темных знаний, суливших открытия.

Пока город за окном экипажа удалялся, уступая место сельским пейзажам, она вдруг осознала, насколько опасную затеяла игру. И мысль об этом напугала ее, а от дурного предчувствия трепет объял до глубины души.

Ритуал должен был состояться ночью. Ночью она получит величайшее из откровений.

Глава 14

Как и было условлено, Генри Данлоп принес фотографии в полицейский участок на Торфикенской площади на следующий же день после полудня. Хайд некоторое время пристально рассматривал на бумаге лицо мертвого человека, словно хотел заставить его выдать свое имя, происхождение, рассказать, что за жизнь он вел и почему ее отняли.

Около трех часов дня, вскоре после того, как на дежурство заступила вечерняя смена, Хайд позвал к себе в кабинет Маккендлесса с Демпстером и вручил каждому восемь фотографий.

– По одной оставьте себе, – проинструктировал он. – Остальные раздайте констеблям, которых я затребовал для этого задания, вечером они должны вернуться и отчитаться. Пока что у нас единственная зацепка в расследовании – предположение о том, что убитый был солдатом. У меня еще несколько копий в запасе, одну я возьму себе. Собираюсь наведаться в замок – может, кто-то из гарнизона опознает повешенного. А вы разбейте констеблей на два отряда и пройдите с ними по всем кабакам, борделям, гостиницам и ночлежкам в Эдинбурге. Везде показывайте фотопортрет. Если наш покойный друг провел какое-то время в этом городе, кто-нибудь его да узнает.