Хармс Даниил
Шрифт:
— А что такое пробки? — спросила Мария Гусева.
— Пробки, это их так называют за их форму. Они… Но тут электричество погасло, и стало темно.
— Потухло! — кричал Кузьма Паровозов.
— Погасло! — кричала Нина Веревкина.
— Сейчас загорится! — кричал Громкоговоритель, отыскивая в потьмах Петьку Сапогова, чтобы, как-бы невзначай, дать ему подзатыльник. Но Петька не находился. Минуты через полторы электричество опять загорелось. Громкоговоритель посмотрел кругом. Петьки нет как нет.
— Завтра позовем другого монтера, — говорил Палкарлыч. — Этот ничего
«Куда бы мог пропасть Петька? — думал Громкоговоритель. — На кухне он. кажись, сегодня не дежурит. Ну ладно, мы с ним еще посражаемся».
На четвертый день позвали другого монтера. Новый монтер осмотрел провода, пробки и счетчик, слазил на чердак и сказал, что теперь-то уж все в исправности.
Вечером, около 8 часов, электричество потухло опять.
На пятый день электричество потухло, когда все сидели в клубе и рисовали стенгазету. Зинаида Гребешкова рассыпала коробочку с кнопками. Михаил Топунов кинулся помогать ей собирать кнопки, но тут-то электричество и погасло, и Михаил Топунов с разбега налетел на столик с моделью деревенской избы-читальни. Изба-читальня упала и разбилась. Принесли свечу, чтобы посмотреть, что произошло, но электричество загорелось.
На шестой день в стенгазете 124-го Детского дома появилась картинка; на ней были нарисованы человечки, стоящие с растопыренными руками, и падающий столик с маленьким домиком. Под картинкой была подпись:
Электричество потухло Раз, два, три, четыре, пять. Только свечку принесли — Загорелося опять.Но, несмотря на это, вечером электричество все-таки потухало.
На седьмой день в 124-ый Детский дом приезжали какие-то люди. Палкарлыч водил их по дому и рассказывал о капризном электричестве. Приезжие люди записали что-то в записные книжки и уехали.
Вечером электричество потухло.
Ну, что тут поделаешь!
На восьмой день, вечером, Сергей Чикин, по прозванию Громкоговоритель, нес линейки и бумагу в рисовальную комнату, которая помещалась внизу около прихожей. Вдруг Громкоговоритель остановился. В прихожей, через раскрытую дверь, он увидел Петра Сапогова. Петр Сапогов, на ципочках, то и дело оглядываясь по сторонам, крался к вешалке, под которой висел счетчик и мраморная дощечка с пробками. Дойдя до вешалки, он еще раз оглянулся и, схватившись руками за вешалочные крючки, а ногами упираясь о стойку, быстро влез наверх и повернул одну пробку. Все потухло. Во втором этаже послышался визг и крик.
Минуту спустя электричество опять зажглось, и Петр Сапогов спрыгнул с вешалки.
— Стой! — крикнул Громкоговоритель, бросая линейки и хватая за плечо Петьку Сапогова.
— Пусти, — сказал Петька Сапогов.
— Нет, не пущу. Это ты зачем тушишь электричество?
— Не знаю, — захныкал Петька Сапогов.
— Нет, врешь! Знаешь! — кричал Громкоговоритель. — Из-за тебя меня супом облили. Шпана ты этакая.
— Честное слово, тогда не я тушил электричество, — завертелся Петька Сапогов. — Тогда оно само тухло.
— Ну и дурак! — сказал Громкоговоритель. — Смотри у меня; если еще раз потушишь электричество, я всем расскажу. Мы устроим товарищеский суд, и тебе не поздоровится. А пока, чтобы ты помнил, получай! — и он ударил Петьку Сапогова в правую лопатку.
Петр Сапогов пробежал два шага и шлепнулся, а
Громкоговоритель поднял бумагу и линейки, отнёс их в рисовальную комнату и, как ни в чём не бывало, пошел наверх.
На следующий, девятый, день Громкоговоритель подошел к Палкарлычу.
— Товарищ учитель, — сказал он, — разрешите мне починить электричество.
— А ты разве умеешь? — спросил Палкарлыч.
— Умею
— Ну, валяй, попробуй, авось никому не удавалось, а тебе удастся. Громкоговоритель побежал в прихожую, влез на вешалку, поковырял для вида около счетчика, постукал мраморную дощечку и слез обратно.
И что за чудо! С того дня в 124-ом Детском доме электричество горит себе и не тухнет.
О том, как Колька Панкин летал в Бразилию,
а Петька Ершов ничему не верил
Колька Панкин решил прокатиться куда-нибудь подальше.
— Я поеду в Бразилию. — сказал он Петьке Ершову.
— А где эта Бразилия находится? — спросил Петька.
— Бразилия находится в Южной Америке, — сказал Колька, — там очень жарко, там водятся обезьяны и попугаи, растут пальмы, летают колибри, ходят хищные звери и живут дикие племена.
— Индейцы? — спросил Петька.
— Вроде индейцев, — сказал Колька.
— А как туда попасть? — спросил Петька.
— На аэроплане или на пароходе, — сказал Колька.
— А ты на чем поедешь? — спросил Петька.
— Я полечу на аэроплане, — сказал Колька.
— А где ты его возьмешь? — спросил Петька.
— Пойду на аэродром, попрошу, мне и дадут, — сказал Колька.
— А кто же это тебе даст? — спросил Петька.
— А у меня там все знакомые, — сказал Колька.
— Какие же это у тебя там знакомые? — спросил Петька.
— Разные, — сказал Колька.
— Нету тебя там никаких знакомых, — сказал Петька.
— Нет, есть! — сказал Колька.
— Нет, нет! — сказал Петька.
— Нет, есть!
— Нет, нет!
— Нет, есть!
— Нет! Нет!
Колька Панкин и Петька Ершов решили пойти на следующее утро на аэродром.
Колька Панкин и Петька Ершов на следующий день рано утром вышли из дому. Идти на аэродром было далеко, но так как погода была хорошая и денег на трамвай не было, то Колька и Петька пошли пешком.