Харбинский экспресс

Орлов Андрей Юрьевич

Упал громко, с раскатистым деревянным стуком. Матюгнулся, правой рукой стал хвататься за пояс. Да только не было на нем ремней, и оказался утконосый перед незнакомыми людьми безоружным и полностью безопасным.

— Вы хто?..

— Та самая контра, которую ты не укараулил, жабенок, — сказал ротмистр, подступая вплотную.

— Подождите! — Павел Романович соскочил с лавки и вмиг оказался рядом.

Агранцев хмыкнул, но ничего не сказал.

Утконосый, не вставая,

стал подвывать от ужаса.

— Тихо! — прикрикнул Дохтуров. — Где барышня?

Утконосый молча показал на потолок.

Павел Романович поднял лестницу и приставил к лазу.

— А «дид» ваш куда подевался? — спросил вдруг Агранцев, пнув утконосого носком сапога. — Где этот обмылок истории?

— Тут был…

Дохтуров с ротмистром переглянулись.

— Такое чудовище опасно в тылу оставлять, — сказал ротмистр.

— Винтовка где? — Он наградил утконосого новым пинком.

— Тама… — указал тот наверх.

— Понятно, — сказал Дохтуров. — Я обследую второй этаж, а вы пленника посторожите.

— А что его сторожить? — подал плечами ротмистр. И аккуратно двинул утконосого по шее — ребром ладони, куда-то пониже уха.

Тот хрюкнул и завалился на бок. А ротмистр сказал весело:

— Не пугайтесь, доктор. Жить будет, но не сразу. Минут через десять — нам как раз хватит.

Десяти минут и вправду хватило, чтоб доставить Анну Николаевну вниз. Была она, вопреки ожиданиям, в сознании, однако будто не в себе — на все вопросы молчала, и только глаза возгорались лихорадочным, нездоровым огнем.

Увидев утконосого, еще более побледнела.

Павел Романович вздохнул про себя, стиснул зубы. По некоторым деталям он безошибочно понял, что мадемуазель Дроздова счастливо избежала физического насилия. Сейчас она в шоке, но это пройдет. Теперь нужно уходить, как можно скорее.

О том же думал и ротмистр, но Павел Романович сказал:

— Подождите.

Он поднял винтовку утконосого (кроме нее, наверху его ждала еще одна находка, о которой он пока умолчал) и направился к вороху сена — там, где лежало полотнище. Подошел, подцепил штыком.

Это был брезент, насквозь пропитанный кровью. По краю виднелись розовато-белые жирные полосы.

Павел Романович стиснул зубы. Он уже догадался, для чегослужил этот брезент. И сейчас ему предстояло убедиться в своей правоте.

Подошел к сену, воткнул в ворох винтовочный штык. И сразу угодил во что-то мягкое, податливое. Принялся раскидывать сено — и тут открылось такое зрелище, которого случайному человеку лучше никогда в жизни не видеть.

Ничком, в крови лежал обнаженный человек. Павел Романович перевернул

его на спину.

Лица у несчастного не было, безгубый рот скалился в жуткой улыбке. Но Дохтуров узнал этого человека — потому, что именно его и ожидал здесь увидеть. То был несчастный спутник Дроздовой на речном пароходе «Самсон», будь он трижды неладен. Полковник, которого из всех пленников на хуторе замучили первым.

Павел Романович невольно потер запястья — они все еще были скользкими от чужого тука. А потом снова возобновил поиски.

Но более никого под ворохом сена не было. Как и во всем амбаре — его быстро, но весьма тщательно обыскали за считаные минуты.

— Хватит, — сказал наконец ротмистр. — Здесь нельзя более оставаться.

— Нельзя уходить, не найдя деда, — возразил Павел Романович. — Он донесет.

— Если б мог — уже бы донес. А пока, как можете наблюдать, тихо. Вот и не будем судьбу искушать.

В этом был свой резон.

Подхватили Анну Николаевну под руки. Напоследок Павел Романович оглянулся. Ему показалось, что дальнее окно амбара, освещенное луной, загородила тень — словно заглядывал в него кто-то с той стороны.

Дохтуров остановился, но тень тут же исчезла — а может, и не было ее вовсе?

На обратном пути мнения ротмистра и Дохтурова разделились. Агранцев считал, что нужно немедленно уходить в лес (что было, по сути, совершенно правильным), однако Павел не соглашался. Он предложил вернуться прежним путем — там, по его словам, у него было дело на пару минут.

Остановились неподалеку от того места, где, забросанное ветками, лежало тело рябого.

— Вот здесь вы меня подождете. Я быстро вернусь.

— А если нет? — спросил ротмистр.

— Тогда — на ваше усмотрение.

— Вы уверены в том, что задумали?

Павел Романович посмотрел в глаза ротмистру.

— Не уверен. Но я попробую.

— Как знаете, — ответил Агранцев. Он сел на землю рядом с Дроздовой, подтянул ближе винтовку.

И ничего более не сказал.

…Вернулся Павел Романович много позже, чем обещал. К этому времени светлая полоска на востоке сделалась заметно ярче.

— Вы одни? — спросил ротмистр.

Дохтуров ответил не сразу, и ротмистру пришлось повторить свой вопрос.

— Да, — ответил Павел Романович.

— Что так?

Дохтуров опустился в стороне, жестом пригласил ротмистра придвинуться.

— Они все мертвы.

Агранцев внимательно посмотрел на него:

— Я знаю, вы не из тех, кто шутит подобным образом. Следовательно?..

— Все, как в «Метрополе». У каждого сломана шея, тем же манером.