Харбинский экспресс
Шрифт:
Мужчина распахнул дверцу шкафа и бережно угнездил там свой саквояж. В шкафу все выглядело привычно: обитый черной кожей, с металлическими углами чемодан выглядывал из-под старого мехового пальто. Вот только…
Только стоял он замками вверх. Хотя по давней своей привычке постоялец ставил свой чемодан непременно застежками к полу.
— Странно… — пробормотал мужчина.
Подойдя к окну, он кинул фуражку на подоконник, уперся лбом в стекло.
— Ах, если бы… — прошептал он. — Если бы удалось…
Вдали, сквозь зелень молодых кленов, плыли над Харбином шоколадные купола Свято-Николаевского собора. Мужчина привычно коснулся лба трехперстием, но рука (удивительно маленькая для мужчины) дрогнула и застыла.
Он отвернулся. Разделся и повалился в кровать. Сперва сон не шел — то ли мешал свет нарождавшегося дня, то ли еще по какой причине. Однако ж, наконец, постоялец восемнадцатого нумера погрузился в дремоту — тягостную и недолгую.
Не прошло и получаса, как его разбудил негромкий стук в дверь.
Несчастный тут же сел на матрасе. О, этот стук! Он прекрасно знает его значение! Но на сегодня — все. Хватит.
Стук повторился — грубый, настойчивый.
— Черт! — Одеяло полетело на пол. — Черт, черт!
Босые ступни зашлепали к двери.
— В чем дело?
— Вы один? — прозвучало из коридора.
— Да.
— Откройте.
— С какой стати?
— Откройте, пока не поздно. Или околевайте тут, коли охота.
Постоялец замер возле запертой двери. «Харбинский Метрополь» был гостиницей недорогой, однако здесь хамства не допускалось, и приезжие чувствовали себя если не в полном комфорте, то уж, во всяком случае, в безопасности.
Натянув сапоги и накинув пальто, мужчина сбросил щеколду и выглянул. Он увидел двоих, удалявшихся от его нумера. При звуке отпираемой двери оба остановились и обернулись. Один, невысокого роста брюнет в походной кавалерийской форме с погонами штаб-ротмистра, в ремнях, но без оружия, тотчас зашагал назад.
— Ага, решились! Очень правильно. Одевайтесь немедленно, и пойдемте.
— Что происходит?
Вместо ответа ротмистр хмыкнул, подошел к ближайшему нумеру и тихо отворил дверь.
— Полюбуйтесь.
Посреди комнаты, раскидав могучие, покрытые жестким волосом руки, лежал дородный господин в исподнем. Лежал на животе — а лицо совершенно невозможным образом было обращено вверх, уперев к потолку довольно неряшливо содержавшуюся некогда бороду.
Постоялец из восемнадцатого шагнул вперед, но ротмистр удержал:
— Труп-с, можете не сомневаться.
— Без вас вижу, — неприязненно ответил постоялец. — Я, к вашему сведению, врач.
— Вот как? Славно, — сказал ротмистр, хотя было видно, что сообщение не произвело на него никакого эффекта. —
Странное дело: на всем этаже стояла непривычная тишина. Противоестественная для этого времени суток. Ни голосов за перегородками, ни звяканья ложечек в чайных стаканах, ни скрипа пружинных матрасов — решительно ничего, что неизбежно сопровождает жизнь постоялого двора, от которого ведет свою родословную любая гостиница, даже самая авантажная.
— Погодите, — сказал постоялец, видя, что ротмистр собирается распахнуть соседнюю дверь. — Что происходит?
Но офицер ничего не ответил. Заглянул в очередной нумер и поманил рукой.
Здесь обнаружилось целое семейство. Тела женщины и мужчины, укрытые одеялом до плеч, лежали в кровати. Руки сплетены (словно в последний момент они искали спасенья друг в друге), а головы глядели в разные стороны, почти соприкасаясь затылками.
У противоположной стены — детская раскладная койка, на которой недавно спал симпатичный мальчик лет шести. Теперь он превратился в холодную куклу со сломанной шеей.
— Что происходит? — повторил постоялец.
— Убийство, — коротко ответил ротмистр.
Подошел второй незнакомец. Это был господин в летах, за пятьдесят, довольно высокий, с брюшком. Лицо немного оплывшее, со щеточкой седоватых усов.
Он сказал:
— Пора. Довольно экскурсий.
— И то верно, — ответил штаб-ротмистр. — Вы, доктор, вот что: хватайте у себя что есть ценного — и немедля катитесь вниз. А лучше так и вовсе ничего не берите. Времени у нас нет.
— Я так не думаю, — сказал доктор. — Надо крикнуть полицию.
— Да вы в своем ли уме?
Доктор поморщился:
— Оставьте свой тон. Я вам не вахмистр.
При этих словах офицер и штатский переглянулись.
— Ведь вы не ночевали тут, верно? — спросил штатский. — А не припомните, во сколько вернулись?
— На часы не смотрел. Под утро, уже рассвело.
— Вам повезло.
— Отчего же?
— Да оттого, что этой ночью кто-то умертвил всех постояльцев второго этажа «Харбинского Метрополя», — ответил штатский.
Возникло короткое молчание, после чего штатский продолжил:
— Я вот тоже недавно вернулся. Дела в городе задержали… неважно. Но через то уцелел. Постучался к соседу — справиться насчет времени; свои часы, представьте, остановились — а тот почивает со свернутой шеей. Заглянул в другой нумер — та же картина. Потом вот ротмистр вышел…
— По нужде, — беспечно сказал ротмистр. — Признаюсь, был еще подшофе, так как только воротился от Дорис. И не сразу поверил во все эти страсти. А прошлись мы по нумерам, и такой нам открылся пейзаж после битвы… Хмель — как рукой.