Характерник
Шрифт:
Сунув стражу ворот пачку финского «Бонда», Дроздов без проблем оказался на жилой территории военного городка, а узрев алкашей у небольшой коммерческой забегаловки под броским названием «Старт» на покосившемся фасаде, уверенно направил свои стопы прямиком к ним.
— А, что мужики, водочкой угоститесь?
— И чего делать заставишь, командир?
— Да это я для знакомства, просто выпить в такую погоду хочется, а самому западло. Что ж я не русский человек, что ли?
— О-о! Наш человек!
Уже через сорок минут, Михаил знал все городковские новости, которые его по большому
Смеясь вместе со всей пьяной компанией, Дроздов стал понимать, что предстоит им дорога на Северный Кавказ.
Деньги зарабатываются по-разному. Деньги бывают грязными. У каждого своя профессия, свои средства и методы добычи ценных платежных фантиков. Инженер трудится на заводе и получает копейки, банкир манипулирует чужим капиталом, участвует в финансовых махинациях, чтоб обогатиться самому, вор естественно ворует, военный воюет, а проститутка на панели зарабатывает, раздвигая ноги. Политика брать во внимание не будем, он, как и оно не тонет.
Попав в Чечню, Дроздов ощущал себя всеми вышеназванными персонажами одновременно. Чего только им с парнями не пришлось выдержать, прежде, чем свести все нити в один узел. Почти месяц прикармливали полевых командиров и штабных в Ханкале. Уговорили высокопарными словами и лозунгами, идейного борца с федералами и вольного басмача Халилова подставить свою банду под спланированный удар. Распускали слухи. Готовили место для западни. И вот теперь пришло время «сжать снопы» и с отрезанной головой фигуранта номер один, со скоростью бешеной антилопы срулить из мест боевых действий. Как все достало, особенно вонючие аборигены, мать их так!
Отступив под напором утреннего времени, ночная мгла сменилась серыми мерзкми предутренними сумерками, а вместе с ней прекратился и пронизывающий ветер вихривший из стороны в сторону снежную поземку по равнинной местности. Морозец ущух к нулю по цельсию, а вскоре и вовсе температура пднялась в плюс. Когда совсем посветлело, свинцовое небо разрядилось мелким, почти осенним дождем. Выбиваясь из сил, группа, как гончие, взяв след от городской окраины, шла за остатками банды Халилова в юго-восточном направлении, периодически отмечая кратковременные остановки противника, как правило, в балках и лесополосе. Пару раз натыкались на испачканные кровью обрывки бинтов, одноразовые шприцы, отходы жизнедеятельности людей. Они и сами, не смотря на спешку, два раза прерывали свой путь для отдыха, давали усталости отступить в потаенные уголки организма.
Судя по следам, оставляемым чичами, парни скоро должны вступить с ними в визуальный контакт. Пройдя по дну балки, Монзырев буквально наткнулся на Кнута, находившегося в передовом дозоре. Тот сидел на мокром стволе поваленной
— Что скажешь, прапор?
— Вон за кустарником трупаки брошены, — указал пальцем в сторону раскидистых лещин. — Носороги их в кучу свалили, ветками забросали, и гранаты на растяжки поставили. Растяжки я снял, оружия при убиенных никакого.
— Так! Все здесь! Никто не расслабляется. Идем, глянем, кого ты там надыбал.
Два мертвых тела теперь уже лежали рядом. В добром камуфляже, без курток. Один так и вообще босой. Видно какой-то доброй душе приглянулась обувка, да и размерчик подошел. Монах вгляделся в лицо ближнего к нему трупа. Выпачканная грязью щека и травинки, застрявшие в бескровных губах, свидетельствовали о том, что насчет покойников никто не заморачивался, за ноги затащили за кусты и бросили как отработанный материал. Мертвый фейс соответствовал изученному перед операцией фото.
— Что, командир, никак знакомец?
— Да ты сам приглядись, голова садовая! Это же Халилов, собственной персоной!
— Ё-о-о! А ведь точно! Похоже у воинов Аллаха сейчас уже новый командир.
— Сейчас только поточней удостоверимся и порядок!
Клинком ножа, взявшись за ворот куртки, прямо так, не расстегивая, срезал пуговицы. Перевернув мертвеца на живот, стараясь не испачкаться в кровь на бинтах перемотавших кишечник покойного, заголил одежду на спину, распорол бязь нижней рубахи. Правая лопатка мертвого духа была отмечена давно зажившим шрамом, презентом афганской войны.
— Он! — в один голос вырвался возглас у обоих.
Перед ними лежал труп Халилова, офицера Советской Армии, афганца, орденоносца и вместе с тем, непримиримого полевого командира принесшего беду не в один дом матерям и женам российских воинов.
— Вот и выполнена задача. Можно возвращаться в Ханкалу.
— Ага, а тем часом банда пополнится людьми, оснастится оружием, и как следствие, вмажет нашим. Нет, прапор, мы пойдем дальше. Тут той банды, всего-то десятка полтора осталось, скоро догоним. Не боись Кнут, управимся!
— А, я чо? Мне, что пьяных оттаскивать, что трезвых подтаскивать, все едино, лишь бы задача стояла!
— Тады, ой! Давай дальше шуруй передовым, а мы уж за тобой метров через триста. Я вот только Малька в боковом дозоре на молодого сменю, и двинемся. Судя по карте, верстах в семи отсюда Гена-Хутор, что в переводе — Далекий. Чую туда эта шелупонь рвется. Только вот зачем именно туда?
Они шли по следу духов, чтоб зачистить остатки банды, а сами попали в расставленные именно для них силки. Да как умело расставленные, прямо шедевр. Участники засады, как на охоте распределены по номерам, каждый знает свой сектор, свой маневр. Профессионалы! И где интересно Халилов набрал таких шустряков. Он, Монзырев, тоже хорош, гнал ребят как на стайерской дистанции. Куда бы та банда от них делась, если бы все по уму?