Хаос
Шрифт:
Обнажены клинки; длинные серебристые лезвия поблескивают в тусклом свете.
Рыча от разочарования, я пытаюсь подняться на ноги, но впервые в жизни мое тело и сила воли подводят меня. Дубильная трава сожгла всю энергию, болезнь вернулась с удвоенной силой.
Боль обрушивается на меня, как лавина, погружая в чистую агонию. Я покачиваюсь на коленях. Дикий порыв ветра налетает сзади, заставляя меня растянуться на животе.
Я пробую на вкус белый костяной песок и выплевываю горькое проклятие.
То,
Я совершенно беспомощен, и это хуже, чем мог себе представить, потому что теперь есть кто-то, кого мне нужно защитить любой ценой.
Как, во имя проклятого ада Локи, я попал в эту ситуацию?
С самого начала, когда Амали пробудила во мне самый первый приступ похоти, я знал, что от нее будут неприятности.
Не привязываться.
Я пытался сказать себе это, и посмотрите, где я сейчас нахожусь. Посмотрите, как далеко я отклонился от своих собственных правил. Раньше мог мыслить без эмоций, быть рациональным, холодным и расчетливым, но теперь…
Я уничтожен.
И я бы делал это снова и снова, просто чтобы быть с ней.
И я сделаю это снова, потому что не знаю другого способа.
Когда дождь обрушивается мне на спину, а бушующий океан выбрасывает на берег волну за волной, приближаясь с каждым порывом ветра, я закрываю глаза и вглядываюсь в черную пустоту внутри себя. Я представляю себе место, которое всегда посещаю в своих снах; тот бесцветный, беззвучный мир, где всегда встречаю его.
«Если ты хочешь поторговаться со мной, то сейчас, черт возьми, самое подходящее время появиться».
Мои мысли эхом отдаются в тишине моего разума. Рев ветра — это далекое воспоминание.
Я больше не вижу деревьев. Я даже не вижу теней.
«Я… я сделаю все, что ты захочешь. — Мой голос превращается в пафосную, жалкую мольбу. — Я не привык просить милостыню, но сейчас я в отчаянии. Где ты?»
Тишина.
В моем сознании царит только тишина.
Безликий человек ушел, или, возможно, он игнорирует меня. Я подавляю свое разочарование, прежде чем оно грозит захлестнуть меня.
«Ублюдок. В любом случае, что хорошего ты мне когда-либо сделал?»
Я чувствую движение вокруг себя. Убийцы здесь, молчаливые, смертоносные и полные ненависти за то, что я с ними сделал.
Я открываю глаза. Вайлорен злобно смотрит на меня своим оставшимся глазом.
По крайней мере, я на мгновение вывел ее из строя. Это даст Амали некоторое время, чтобы сбежать. Лучше, чтобы убийцы сосредоточились на мне. Они не знают, что корабль Энака пришвартован вверх по реке среди густых мангровых зарослей, и они никогда не вытянут из меня эту информацию.
Они могут отрезать мне конечности, мне все равно.
Я никогда не откажусь от Амали. Она моя, в этой жизни и в следующей.
Раньше
Я сделал недостаточно, чтобы убедиться, что она в безопасности.
Ещё нет.
Моя дрожащая рука сжимает рукоять кинжала, когда темная тень опускается на корточки рядом со мной. Меня переполняет желание убивать, но я могу только шипеть от разочарования.
Внезапно ветер утихомиривается.
Борясь с болью, я поднимаюсь на колени.
— Ну, это как-то скучно, — сухо говорит мужчина, его зеленые глаза прищуриваются от холодного веселья, когда он смотрит на меня сверху вниз. — Я почти разочарован. Я ожидал, что ты будешь больше сопротивляться, Кайм.
Он стягивает маску, чтобы показать знакомое лицо. Черты лица те же — жестокие глаза, орлиный нос, который не раз ломали, ямка на подбородке, — но время добавило морщин и обветрило его загорелую кожу.
Это Эрул, один из моих старых тренеров. Эрул — жестокий садист, и он презирает меня с тех пор, как я победил его в спарринге. Я хорошо это помню. Мне было шестнадцать лет, и я переборщил, разбив его лицо в кашу. Вот почему у него искривленный нос.
Я отплатил ему за годы жестоких избиений.
И теперь я в его власти.
Твою мать.
Его жесткий ботинок врезается мне в бок, и я сгибаюсь пополам, тяжело дыша. Но я не кричу. Мудак. Я не доставлю ему такого удовольствия.
— Ты доставил нам кучу гребаных неприятностей, парень. Но теперь хватит. Время возвращаться домой и платить по счетам. Бросай оружие.
Я крепче сжимаю свой клинок.
Эрул издает невеселый смешок.
— Делай, как я говорю, Кайм. Не усложняй себе это еще больше. Жаль, что мы не нашли твою дикую маленькую Тигландер, но мидрианцы теперь знают о ней, и они начнут прочесывать джунгли в ее поисках с первыми лучами солнца. Новый император так сильно хочет ее. Похоже, мальчик не глуп. Он хочет союза с нами. Это хороший способ начать переговоры, тебе не кажется?
Раскаленный добела гнев почти ослепляет меня.
— Ч-что ему от нее нужно?
— Мы все знаем, что мидрианцы — гордые ублюдки. Я предполагаю, что он захочет закончить то, что начал его отец, и трахать эту маленькую сучку, пока бог смерти не забудет, что у него есть какие-либо права на нее.
Я не теряю времени даром. Ненависть подпитывает внезапный прилив сил. Я поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь в пределах досягаемости Эрула, используя ветер в своих интересах. Это придает мне неестественную скорость и силу, толкая меня на него.