Хаос
Шрифт:
Руэн смеялся надо мной и называл меня снежной принцессой.
Руэн останавливается в нескольких шагах от нас, его ястребиный взгляд направлен исключительно на Кайма.
— Пока я говорю, к этому месту направляются еще пять охотников. Если хочешь жить, отпусти ее и убирайся отсюда к чертовой матери.
Мои брови удивленно приподнимаются. О. Руэн стал довольно напористым охотником. Это делает меня счастливой. Нам нужны сильные охотники, если мы хотим пережить нынешний шторм.
Кайм небрежно переворачивает
Это предложение мира или угроза?
С Каймом никогда нельзя знать наверняка. Вероятно, это и то, и другое.
Руэн игнорирует стрелу. Он всегда был упрямым, мой кузен.
— Руэн, — тихо говорю я, поднимая руку в знак приветствия. Интересно, как я должна выглядеть в его глазах, одетая в это старое изодранное платье, с растрепанными волосами и носом, проколотым этим странным мидрианским металлическим цветком. Чертова штука. Мне нужно избавиться от этого. — Дружеский совет. Пожалуйста, не угрожай этому человеку. Он не…
— Мужчина? — Карие глаза Руэна встречаются с моими. Густые брови нахмурены. — Это не мужчина, Амали. Он фейри. Или ты забыла старые предания?
Фейри? Я качаю головой. В старых сказках фейри были высокими и гибкими, с золотыми волосами, заостренными ушами и фиолетовыми глазами, которые сверкали. Они должны были быть созданиями магии и света; игривыми, причудливыми и доброжелательными.
Но никто больше не верит в фейри. Лихорадка Элар охватила Срединный Разлом, и старые знания быстро забылись.
И даже если бы они существовали, Кайм не фейри.
Кайм пожимает плечами, позволяя стреле выпасть из его бледной руки. Та со стуком падает на землю.
— Ты и еще пятеро умрете, если бросишь мне вызов, так что забудь свои знания и исчезни. Амали ничего не угрожает со мной. Пришло время заняться самообразованием, охотник. Ты ничего не знаешь о том, что происходит во внешнем мире. И не сможешь прятаться здесь вечно.
— Она не твоя, чтобы забирать, — в голосе Руэна звучит ярость… и защита. Я ценю это, но все изменилось с тех пор, как в последний раз видела его много зим назад.
Он больше не мой защитник.
— Ей лучше со мной, чем с тобой, — рычит Каим, и в его голосе звучит ужасная угроза, которой раньше не слышала. — Ты не сможешь защитить ее от того, что надвигается.
Руэн сердито смотрит и поднимает длинный лук.
Пронзительный свист эхом разносится по поляне, и внезапно позади нас появляется пятеро охотников, быстро рассредоточившись, чтобы окружить нас с Каймом.
Лица мне знакомы, и я изо всех сил пытаюсь вспомнить их имена, так как угроза панически душит мои мысли.
Наши лучшие охотники, горды и вспыльчивы. Некоторые из них выглядят молодо, они едва достигли зрелости. Мужчины действительно могли сделать какую-нибудь глупость, и тогда Кайм убьет их всех.
Мне нужно что-то сделать.
Поэтому я делаю шаг вперед, подхожу к Кайму сзади
Но затем Кайм смягчается, и я опускаю его руки к бокам, прежде чем он успевает дотянуться до одного из своих смертоносных клинков.
Кожа Кайма прохладна на ощупь. А запах окружает меня, когда я слегка прижимаюсь к нему.
Глаза Руэна расширяются.
Да. Верно. Он такой же мой, как и я его.
Кайм позволяет мне это делать
— Здесь не будет никаких сражений, — говорю я громко, едва узнавая свой собственный голос, поскольку он звучит низко и властно. Я свирепо смотрю на Руэна. — Наш народ нуждается в тебе и твоих охотниках больше, чем когда-либо прежде. Я не позволю вам потерять свои жизни из-за какого-то опрометчивого суждения. Ты могучий охотник, Руэн, но этот человек уничтожит тебя, если ты попытаешься сразиться с ним. Поезжай в Венасе и посмотри на мертвых мидрианцев на земле, если ты мне не веришь. Это все его рук дело. Жители деревни направляются на север, потом на запад, вдоль Таламассы, а затем в Калабар. Мидрианцы приближаются, Руэн, и я боюсь, что они попытаются сжечь лес дотла.
Выражение лица Руэна меняется, в его глазах отражаются страх и замешательство.
— Почему это происходит, Амали? Почему сейчас, когда последние несколько зим все было относительно спокойно? Мидрианцы нам не друзья, но они научились, по крайней мере, терпеть нас. Мы выживали. Мы, наконец-то, начали добиваться некоторого прогресса.
— Хоргус мертв, — просто говорю я, не желая шокировать его еще больше. — Грядет война. Будет лучше, если вы найдете всех до последнего оставшегося в Комори тигландера и отправитесь в глухой лес или на север. На твой выбор, но не преследуй нас.
К моему облегчению, Руэн делает небольшой знак рукой, и охотники позади нас медленно начинают отступать. Его глаза сужаются, когда он замечает мою позу — то, как я стою так близко к Кайму, собственнически того обнимая.
Выражение отвращения, страха и замешательства мелькает на его красивом загорелом лице и пропадает так быстро.
Я понимаю. Руэн не видел меня очень давно, и я тогда была такой наивной. Теперь я для него практически незнакомка.
Должно быть, ему странно видеть меня такой. Охотник не понимал, что с этим делать.
— Это мой выбор, Руэн. Пожалуйста, уходи. — В моем голосе слышится легкая дрожь, пока сдерживаю холодную, ужасающую ярость Кайма голыми руками.
И он позволяет мне это.
Что самое удивительное.
Он позволяет мне делать это на виду у моего народа.
В Мидрии, в столице… женщина не посмела бы навязывать свою волю такому мужчине, но ведь Кайм не мидрианин, верно?
Руэн складывает ладони вместе и традиционным жестом прикасается пальцами ко лбу, а большими пальцами — к носу.