Хаос
Шрифт:
Когда снова отхожу от микрофона, улыбаюсь своей гитаре, думая о ней еще один короткий момент, прежде чем начать играть «Vices» Brand New. Мои пальцы скользят по струнам, резкость аккордов ударяет по самому фундаменту здания, в котором мы находимся, и напоминает мне, как сильно я скучала по сцене. Со своей старой группой я играла на небольших площадках для небольших толп, но сцена есть сцена, а шоу есть шоу. Выступление сейчас у меня в крови, как резус-фактор. Я не смогла бы забыть, каково это, даже если бы попыталась.
Когда Адам поднимает
— Ты сама пишешь песни? — спрашивает он, пока мое сердце не унеслось слишком далеко.
Когда я киваю, он просит меня сыграть что-нибудь, и я играю одну из новых безымянных песен, над которыми работаю, просто потому что мои пальцы помнят каждый ее аккорд.
И опять же, я не успеваю далеко зайти, как он останавливает меня.
Я жду, что он скажет мне, что я отстой и прикажет мне уйти, но затем парни обмениваются несколькими словами и все встают в унисон, со скрежетом отодвигая стулья назад. Когда Шон, Адам, Джоэль и Майк идут к сцене, мое сердце сильно бьется, поднимаясь дюйм за дюймом к горлу. Я стараюсь казаться спокойной, пока Майк садится за барабаны, пока Джоэль и Шон берут свои гитары и подключают их, а Адам занимает свое место у микрофона.
Адам называет одну из их песен и спрашивает, знаю ли я ее, и я ошеломленно киваю. Мой подбородок все еще двигается, когда Адам поднимает большой палец вверх, а барабанные палочки Майка постукивают друг о друга. Три удара, а потом меня затягивает в водоворот музыки с чертовыми The Last Ones to Know.
Мы играем отрывки из нескольких песен, и я чувствую себя очень, очень хорошо на этом прослушивании, когда Адам широко улыбается мне и говорит:
— Хорошо. Я думаю, это хорошо. Мы уже достаточно наслушались?
Он смотрит на Майка и Джоэля, которые одинаково широко улыбаются и кивают, а затем на Шона, который тоже кивает, но в его глазах нет никакого света. И никакой улыбки — ни маленькой, ни вымученной, просто ничего. Он даже не пытается изобразить ее.
— Да, — говорит Шон, поворачивая невозмутимое лицо ко мне. — Спасибо, что пришла. Мы тебе обязательно позвоним.
Я тупо смотрю на него, не давая себе разрешения говорить, думать или чувствовать, не сейчас, когда он стоит передо мной и смотрит на меня, как на пустое место. Вежливо благодарю ребят, а потом собираю свои вещи.
Я ухожу, понимая, что больше ничего от них не услышу.
Потому что знаю, что значит обещание Шона Скарлетта позвонить.
ГЛАВА ВТОРАЯ
— Найти ФРОЙО, — приказываю я своему телефону по пути с парковки Mayhem.
Я не стану плакать. Ни за что. Не пророню ни одной чертовой слезинки. Однако утоплю горе в самом большом ведре замороженного йогурта, какое только найду.
— Извините, я не понимаю, — отвечает мне слог за слогом роботизированный голос моего телефона, и я рычу на него, стоящего
— Найти за-мо-ро-жен-ный йо-гурт.
— Вы можете повторить?
— Господи, помоги мне!
— Повторите еще раз.
— Я прикончу тебя!
— Это нехорошо.
Я уже собираюсь схватить этот долбанный телефон и выбросить его в окно, когда эта чертова штуковина начинает звонить. Неизвестный номер. Увидев возможность выплеснуть свое разочарование на ничего не подозревающего телемаркетера, я заезжаю на заправку и открываю дверь.
— Что?
— Кит?
Отодвигаю телефон от уха и снова смотрю на номер, прежде чем ответить.
— Да?
— Эй. Это Ди.
Мое сердце подскакивает к горлу, и я едва успеваю выдавить жалкое:
— Ох… привет.
— Эй, я просто хотела сказать, что мы все в восторге от тебя!
— Правда?
— Да, ты получила эту работу!
— Получила?
— Да!
— Серьезно?
Ди смеется, а я молча благодарю Бога, что не вышвырнула телефон в окно.
— Да, ты была потрясающей. Серьезно, ты произвела фурор. У меня есть только один последний вопрос, прежде чем мы оформим все официально.
Это вовсе не звучит зловеще.
— Ла-а-адно.
— Кто из парней, по-твоему, самый горячий?
Я оглядываю заправку в поисках какой-нибудь скрытой камеры.
— Ты ведь шутишь, да?
— Нет, это простой вопрос. Если ты могла бы трахнуть одного, кого бы ты выбрала? Адам и Шон довольно горячи, но Джоэль горячее, верно?
Это ловушка. Это гигантская смертельная ловушка с мигающими неоновыми вывесками, потому что со времени моего пребывания в Mayhem я знала, что Адам был с Роуэн, а Джоэль — с Ди… и-и-и… Я действительно понятия не имею, что здесь происходит.
— Никого?
— Ой, да ладно тебе, — уговаривает Ди. — Мне просто любопытно, честное слово. Сейчас рядом со мной никого нет, и я клянусь, что никому не скажу.
Никогда в жизни я не была такой девушкой. Никогда не целовалась и не хвасталась. Никогда не визжала из-за мальчишек. И уж точно я никогда не рассказывала абсолютно незнакомым людям о своей школьной влюбленности в Шона Скарлетта, так что не собираюсь открывать душу сейчас, сразу после того, как эта влюбленность восстала из мертвых и вытолкнула свои грязные пальцы зомби из моей груди.
— Ди, честно… Если я буду играть в группе, то эти ребята будут мне как братья. Неважно, насколько они горячие, потому что мне не нужна такая драма.
И это чистая правда. Шон горяч, но он, кажется, следует тому негласному правилу, что чем горячее парень, тем сильнее его мудацкий ген. Я не буду спать с ним снова, даже если он будет умолять меня.
— ПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ! — кричит Ди, и я вздрагиваю от восторга в ее голосе. — Это было прекрасно! Ты принята!
— А если бы я выбрала Адама? — спрашиваю я, потому что никогда не знаю, когда нужно держать рот на замке.