Хаос
Шрифт:
— Надеюсь, ты захватила с собой затычки для ушей, — говорит он и… о боже, нет. Все предупреждали меня о его храпе — Ди, Роуэн, Адам… каждый. И все же я забыла свои чертовы затычки для ушей.
— Черт, — шиплю я. — Пожалуйста, скажи, что у тебя есть лишние.
— А зачем они мне? — говорит Джоэль слишком весело. — Я прекрасно сплю.
Мое лицо вытягивается, и его голубые глаза мерцают, когда он смеется.
— Выпей достаточно виски перед сном, и ты ничего не услышишь, клянусь.
— Неужели? — возражаю я. — И это твое решение?
— Или можешь спросить у Шона, — предлагает он, пожимая плечами. — Обычно именно к нему и надо
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты раздражаешь, когда счастлив?
— Ди, — отвечает он с широкой улыбкой. — Все время.
Я ворчу на него, бросаю сумку в кладовку рядом с койками и осматриваю остальную часть автобуса. В первом отсеке, позади кабины водителя, стоят кожаные диваны. Ещё есть ванная комната и отсеки для личных вещей. Затем пять коек — стопка из трех с одной стороны, стопка из двух плюс дополнительное хранилище с другой. Затем мини-кухня с креслами, мини-холодильником, микроволновой печью, духовкой, большим количеством места для хранения, столешницей и массивным телевизором, к которому Майк уже подключает игровые системы, пока Роуэн разгружает продукты. Как будто она скупила местный супермаркет и думает, что все это поместится в наших шкафах. Я подумываю указать на то, что все парни слишком ленивы, чтобы готовить, а я ни за что не буду готовить для них, но могу сказать, что, занимаясь этим, Роуэн держит себя в руках, чтобы не скучать по Адаму до того, как он уедет. Он сидит на скамейке, наблюдает за ней, теребит браслеты на запястьях и выглядит так, словно хочет посадить ее к себе на колени и держать там весь тур. И Роуэн, и Ди учатся на летних курсах — Роуэн в местном колледже, а Ди в местной школе моды — иначе, я не сомневаюсь, обе поехали бы с нами.
— А где Ди? — спрашиваю я.
— У нее занятия. — Роуэн бросает последнюю коробку с блинной смесью в шкаф, прежде чем повернуться. Она прислоняется спиной к стойке, ее нижняя губа покраснела, будто она грызла ее все утро.
— Мы попрощались ночью, — говорит Джоэль из-за моей спины, и когда я смотрю на него через плечо, он ухмыляется при воспоминании. — Она убедилась, что я не буду скучать по ней.
Я морщу нос от лишней информации, и Майк вмешивается с руками, полными проводов:
— Даю тебе три дня, прежде чем начнешь скулить, как ребенок.
— Ставлю на два, — бросаю я вызов, и Майк хихикает, пока программирует пульт от телевизора.
— Идет.
— Ставлю на один, — признается Джоэль, и Адам смеется, прежде чем, наконец, протягивает руку и тянет Роуэн к себе на колени. Он утыкается носом в ее волосы, а она закрывает глаза, когда обнимает его.
Еще двадцать минут уходит на то, чтобы заставить Адама отпустить ее, но, когда он наконец делает это, Шону приходится практически сесть на него, чтобы удержать в автобусе. Роуди усаживаются в свой автобус. Наш водитель, Водила, запускает двигатель, и вот мы уже в дороге, и пути назад нет.
Первая площадка находится всего в нескольких часах езды к северу, в Балтиморе, и мы делаем ранний дневной саундчек, прежде чем прерваться на ужин в местной закусочной. А затем возвращаемся, чтобы пообщаться с фанатами, стоящими в очереди. Мы фотографируемся, раздаем автографы и знакомимся со всеми ребятами, которые появились
Первые девушки, вошедшие в зал, практически бегут к барьеру перед сценой, занимая места спереди и в центре в надежде, что попадутся на глаза Адаму. Все они мечтают, что он споет им часть песни, что он, вероятно, и сделает; или что протянет руку и коснется их рук, что Адам мог бы сделать; или что пригласит их за кулисы, что он определенно не сделает, не с Роуэн, ожидающей его дома.
— Сегодня будет сумасшедший вечер, — замечает Джоэль, перегнувшись через перила балкона и наблюдая, как ряды перед сценой сгущаются от двух до трех, от четырех до пяти рядов. — Все билеты распроданы?
— На сегодняшнее утро нет, — говорит Шон, но по мере того, как ряды продолжают множиться, становится совершенно очевидно, что между сегодняшним утром и сегодняшним днем было продано больше, чем несколько билетов.
— А что мы будем делать после шоу? — спрашиваю я, мой желудок сжимается от нервов, которые я хотела бы контролировать.
Выйти в яму после концерта в Mayhem — это одно, большинство фанатов видели выступления ребят сотни раз и привыкли иметь к ним доступ, но выступать за городом — это совсем другое, и у меня такое чувство, что эта толпа съест нас живьем.
— Мы будем болтаться за кулисами, пока все не уляжется, — говорит Шон, успокаивая мой расстроенный желудок. — Затем пойдем к автобусу.
Мое внимание снова переключается на хорошеньких девушек в первом ряду, и я задаюсь вопросом, вернется ли кто-нибудь из них в автобус с нами. С тех пор как я напилась с Шоном, ничто не стоит на пути фанаток к нему после концертов. У меня вошло в привычку заканчивать вечер пораньше, чтобы не видеть, как он уходит с ними домой.
— Вероятно, возле автобуса будут болтаться фанаты, — добавляет Майк, отвечая на мой невысказанный вопрос: Шону не придется отводить их в автобус, потому что они уже будут там ждать, как горячая и свежая доставка. — Но будет не слишком безумно.
И он прав — в этом нет ничего безумного. После шоу — громкого, маниакального, невероятного первого шоу нашего тура — мои усталые мышцы несут меня через парковку, и я понимаю, что безумие заключается в том, как поклонницы могут одеваться на публике, не будучи арестованными. Мой взгляд блуждает по сиськам, торчащим из топов, задницам, торчащим из юбок, животам, выставленным на всеобщее обозрение. Некоторые девушки обнимают своих бойфрендов за плечи, но думаю, это не помешает им подсунуть парням свои номера, если судить по тому, как отчаянно они кричали из толпы сегодня вечером, или по трусикам, которые продолжали летать на сцену.
Я вытаскиваю из кармана резинку для волос и стягиваю свои длинные пурпурно-черные волосы в узел на макушке, бросая взгляд на Шона, пока сражаюсь с непослушными прядями. Интересно, какой цвет волос он выберет сегодня? Крашеную рыжую? Хмельную брюнетку? Обесцвеченную блондинку?
Мой взгляд возвращается к группе, сгрудившейся перед автобусом, и я пытаюсь сосредоточиться только на тех поклонниках, у кого прикрыты сиськи и задницы. На детях, одетых в мерч, который они купили в киоске с товарами во время других туров, тех, кто выглядит взъерошено и сексуально потому что зажигали на концерте и не сразу побежали в туалет после, чтобы выпрямить свои наращенные волосы и повторно нанести тонну макияжа.