Хаос-генератор
Шрифт:
Последнее, что она подумала перед тем как принять адаптатор, была мысль о том, что жаль, что она ничего не будет помнить об этом пребывании Аватары в Первичном Плане…
— …Зафиксирован плотный входящий сигнал в районе штаб-квартиры Церкви Кремниевого Будды.
— Это Даена-Ти.
— Она что, совсем не будет прятаться?
— У нее здесь орава последователей и неплохие контакты среди местной хакерской сцены. Бояться ей по сути нечего и прятаться не от кого. Менты с этими сектантами связываться не хотят. Боятся как огня.
— Значит плюс один.
— Значит
18–45
Воскресенка
Почему он всегда делает это не вовремя? Почему всегда застает его посередине чего-то важного и того, что нельзя отложить? Семь часов, разгар рейда, он с гильдийцами удачно пулит эпика и тут появляется Ганкер. Прямо посреди инстанса, хорошо еще не в зоне реагирования эпика. Ну, можно же подождать или на худой конец в чат сообщение написать.
Да, ДКП завтра снимут, как пить дать. Уход до завершения рейда — это серьезно. Но отказать Ганкеру нельзя. Это уже данность, которую он не в силах изменить.
Когда они заключали сделку, все представлялось немного по-другому. Временная аренда тела по заранее согласованному графику. Взамен — приличные деньги за эту аренду и решение некоторых проблем, на тот момент весьма серьезных. Да и вообще, неплохо, с такими деньгами можно работать на полставки или вообще не напрягаться, а играть себе полдня.
Но когда хаб подключается к твоей нервной системе и ты становишься его „мулом“… Раздвоением личности это назвать нельзя. Ты полностью осознаешь себя, но не владеешь собой. Руки и ноги делают то, что хочет хаб. Тело идет туда, куда хочет идти хаб. И говоришь ты не то, что следовало бы, потому что ты весь не принадлежишь себе. Ты принадлежишь ему.
Правда, все это в лучшем случае. В худшем — после подключения хаба ты просто проваливаешься в сон без сновидений. И приходишь в себя потом, хорошо, если в своей квартире. Полтора года назад Ганкер захотел понять, что такое секс. Утром было весело. Еще веселее было добираться в шесть утра с Отрадного, на котором он лет пять не был. Хорошо, что еще он решил понять это с женщиной, потому как потом признавался, что хотел попробовать „альтернативный вариант“, потому как он все еще не понимал кардинальной разницы между женской и мужской психологией.
Самое противное, что после всего ты чувствуешь себя, как будто отдал не тело, а душу взаймы.
Еще три года. Три года и все, контракт закончится.
А сейчас надо принять душ и переодеться.
Запустить трансфер с последней перед загрузкой догадкой о том, где завтра ты окажешься.
20–15
Пересечение Большой Окружной и трассы Житомир-Киев
Вторая Окружная опоясала город чуть меньше десяти лет назад. Хотя официально Киев оставался в пределах границ, определенных генпланом прошлого века, все уже давно считали Вторую Окружную городской чертой. В особенности после того, как до Больших Развязок дотянули линии скоростных поездов, которые за считанные минуты доставляли пассажиров в ядро семимиллионного мегаполиса,
На ее пересечениях с трассами европейского значения возникли не только трехъярусные развязки. Земля около этих узлов была застроена торговыми центрами и складскими комплексами, не считая всякой мелочевки вроде магазинчиков и закусочных на колесах. Подобные стоянки „кочевников“ возникли вокруг всех мало-мальски серьезных транспортных узлов.
Восьмирядный крест трехъярусной Западной Развязки, в высшей точке опиравшийся на четыре циклопические опоры, нависал над Лежбищем сырой бетонной тенью. Здесь, где Окружная пересекала Житомирскую трассу, находилась крупнейшая стоянка кочевников Магистрали во всем регионе.
Статистика говорила о том, что на Лежбище можно было спокойно разместить десяток футбольных полей, и еще бы осталось место. Лужаек здесь не было. Несколько крупных кемпингов вкупе с ресторанами и мотелями на одну ночь, магазины, в которых можно было купить все, от тридцативатных лампочек до плечевых за полсотни евро, черный рынок запчастей, стальные закусочные на колесах, суетившиеся между дальнобойными траками и автобусами международных линий — биз шумел здесь в любое время суток. Вечером и ночью Лежбище освещалось своим собственным звездным небом — гирляндами мощных прожекторов, прикрепленных к внутренней поверхности развязки. Этот свет, впрочем, не мешал дельцам всех расцветок делать свой маленький темный бизнес.
Четвертая четверть поля, если идти по часовой стрелке, глядя на запад, была оккупирована бортами с Магистрали. Отсюда магистральщики уходили на трассу и приходили на краткосрочный отдых. Крупнейшая стоянка восточного края Магистрали была нейтральной территорией, наподобие кейджей, где были запрещены любые выяснения отношений между конкурирующими хакерскими и гейткиперскими кланами, между технокрысами и оперативниками кибернетических полиций. В радиусе тысячи километров это было единственное место, где ветераны из [JPG] и дабблтимеры Толстого не грызли друг другу глотки.
Две минуты назад на Лежбище прибыли пять черных трехосных бортов, с заляпанными дорожной грязью боками. На левых водительских дверях всех машин красовался модифицированный логотип Windows Smart Home — классическая „форточка“ обкусанная крысой с разных сторон.
Двое, сидящие в невзрачном старом „Ланосе“, наблюдали за этим ожидаемым прибытием через небольшой встроенный монитор приборной панели автомобиля.
„Вайперы“ прибыли».
«Это мы видели. Но это пока еще мало о чем говорит».
«У них хорошие связи с Кобольдом».
«Просчитывайте точку входа. Если они привезли его, то закачка на эти борты произошла в течение трех последних часов на трассе E-40».
«Уже делаем, „Овраг-один“».
«Мы займемся водителями ванов».
Хакерский клан [Wipers] не подчинялся Кобольду напрямую и не являлся самым крутым в этом сегменте Магистрали, но пересечение границы кем-то из [Slakers] или [BMP] сразу вызывал бы интерес со стороны трафик-трэкеров.
Братислава — Ужгород — Ивано-Франковск — Житомир. Маршрут следования бортов отматывался в ускоренном режиме и обратном порядке.