Хантер
Шрифт:
Да и Хану, чем ближе к Эльфантиэлю, тем туже приходилось – сгущалась магия высших, не оставляя места для навьих созданий.
И как он интересно, смеску проклятую спасать будет, когда сам едва на ногах держится?
Дворец эльфов был прекрасен, о чем не преминул пролаять Ильфорт и лаял всю дорогу от городских ворот, до дворцовых. Хан в ответ лишь хмыкал – бывал тут, видал уже. Красиво оно, безусловно, только от солнца, постоянно над головой висящего, и давления в груди, устаешь быстро, так что и красоту ценить сложно становится.
Ну
– Сначала отцу доложимся, а после отдохнем. А вечером я к тебе поговорить приду, Хант, – стала распоряжаться Ли. – А ты, несчастное животное, молчи громче. Про себя, так чтоб все слышали, что ты молчишь.
– И чего это я несчастное животное? – возмутился Ильфорт, но пригвожденный твердым взглядом принцессы, сдал назад. – Да я и так всегда почти молчу. А теперь и без почти молчать буду.
И когда они вошли во дворец, волк действительно замолчал. Разве что по сторонам не очень культурно пялился, вывалив из пасти розовый язык. Но зато без не нужных замечаний и излишних ахов-вздохов обошлось.
Они прошли по коридорам с высокими потолками, арками и колоннами. Стены тут были украшены росписью, изображавшей подвиги прошлых королей-эльфов, окна сплошь витражные, от которых по полу скакали яркие разноцветные искры.
И вообще в рассветной империи все было солнечное, ясное – оно и понятно, светлые высшие это дети дня.
Король эльфов, как и положено королю, сидел на троне в малом церемониальном зале, выслушивая жалобы и просьбы своих подданных – сейчас как раз были приемные часы.
Он откровенно скучал, облокотив голову о свою руку, и видно было, что мысли его заняты чем-то другим, и он ждет назначенного времени, чтобы поскорее уйти.
Отец Лионеллы, Вальтариэль Второй, имел светлые, совсем белые волосы, смуглую кожу и широкие скулы. Черты лица правильные, аристократичные, нос прямой и тонкий – Вальтариэль был красив, как и все высшие. Самые смелые про себя звали его Вэл, но упаси богиня, если кто-нибудь рискнул бы произнести это вслух.
– Дочь моя, Лионелла, – торжественно кивнул он, вошедшей в зал и остановившейся напротив трона, троице.
В его взгляде было некоторое раздражение, словно он надеялся, что Ли вернется позже, если вообще вернется.
– Отец, – принцесса поклонилась.
– Ведьмак? – вскинул брови король. – Я думал, Лионелла переросла это юношеское увлечение нечистью.
– Ваше величество, – поклонился и Хантер.
Вэл окинул взглядом волка, что без следов магии выглядел, как обычный зверь, но обошелся без вопросов. Волк, к счастью, тоже молчал.
– Хант сопровождал и охранял меня в путешествии, отец. Поэтому я предложила ему отдохнуть во дворце, прежде чем он уедет обратно, –
– Да будет так. Помощь моей семье должна быть вознаграждена, – кивнул король, хотя было видно, что у него еще остались вопросы.
Да и Хан на отдыхающего не слишком походил. Скорей на задыхающегося.
Лионелла, Хантер и даже волк, еще раз поклонились Вэлу и вышли из церемониальной залы.
– Фух, – выдохнул волк. – Вот так да…
– Цыц, – прервала его Ли. – Рано больно болтать начал.
Она кивнула на тенью сопровождавшего их дворцового эльфа, который, если и удивился говорящему зверю, то виду не подал. Волк, подавившись очередной фразой, замолчал.
В тишине дошли до гостевого крыла, где, выделив ведьмаку апартаменты, Ли ушла.
Волк оббежал спальню и гостиную, сунул нос в умывальню, а после вернулся к ведьмаку, что с наслаждением скинул сапоги и пропылившийся плащ.
– Красота, – вынес вердикт волк. – Все такое кругленькое, в изгибах, расписное. Утонченное, прямо как богиня Лионелла. Никогда во дворцах не бывал прежде. И главное, везде позолота, цветочные узоры. Шикарно-о-о-о. А эльфийской король…
– Ты говори, да не заговаривайся, – перебил его Хан. – Во дворцах и у стен есть уши.
– Я хотел сказать, что он весьма величественен, – повысил голос волк. – И я был поражен его великолепием.
Хантер усмехнулся, а после ушел в купальню, ванну себе ставить.
Вода немного привела его в чувство, хотя магия эльфов по-прежнему давила, стискивая грудь, но отчего-то в этот раз чуть получше было. Едва заметно, да все же.
Привыкает он что ли?
И голод вроде не так чувствовался, хотя в любом случае, скоро ему на охоту идти надо будет – сил он, пока по нави носился, порядком растратил.
Чисто вымытый, Хан прилег на кровать, прикрыл глаза. Волк, набегавшись кругами по комнатам, уже дремал на ковре – устал бедолага.
Расслабившись, ведьмак, хоть и без всякой надежды, попробовал в навь скользнуть – смеску то надо же как-то спасать будет. В прошлый свой визит в Рассветную империю он такого даже не пробовал – незачем было. А сейчас что-то зачастил в навь, как к Усуру в лес стал хаживать. Так глядишь, совсем привыкнет, будет туда-сюда, что курбанчик скакать.
Только хорошо это, или плохо?
К удивлению, вышло, хотя Хан не слишком-то и рассчитывал. Только едва вошел ведьмак, так сразу в реальность обратно выскочил – навь, хоть и была, а будто бы и не было. Чернота, пустота, словно за границы всего попал. Лишь где-то совсем далеко отблески привычного мира мертвых, да висят то тут, то там в пустоте обрывки реальности. А в остальном – хаос.
И мороз по коже от такой нави. Хан-то думал, что ему нижний мир не нравится, мол, слишком холодный и чужой. Так тот мир, в сравнении со здешним, едва ли не родным казался. Съедала навь магия высших.