Ханская невеста

*

Шепчет берегу волна,

что прекрасней всех она.

И не солнце, не луна,

а прекрасней всех она.

Океана глубина

и секрет морского дна

отражаются во взгляде.

И кораллы на наряде,

жемчуг в локонах сверкает.

И матрос любой мечтает

прикоснуться к тайне той,

что сражает красотой.

– Нереида, – стонет ветер.

И прибой ему ответит.

– Нереида, – в криках чаек.

Судно старое

качает.

– Нереида, – в его скрипе.

В моряка предсмертном хрипе:

– Нереида. Ведь она

нимфа моря. И волна

сочиняет сказку вновь

про нее и про любовь.

*

Переполненный гарем.

Места в нем хватает всем,

и нарядов, и еды.

В том не знают тут нужды.

Злата много. Все в достатке.

Но живется здесь несладко.

Песни местные плаксивы

и улыбки несчастливы.

Женщин мучает тоска.

И печаль их глубока

о свободе, о родне,

о покинутой стране.

Но не вырваться из плена.

Вечен он как эти стены,

что внушают трепет, страх.

Если ты чужак и враг,

к ним тебе не подступиться.

Для кого-то здесь темница,

для кого-то – отчий дом.

Хан на троне золотом.

Глаз горит его огнем.

И красив Тимур, и молод.

Для войны не нужен повод.

А достаточно желания.

Скука хуже наказания.

Жажда власти опьяняет

и на подвиги толкает.

Нет победам исчисления.

Велики его владения.

Царство хана процветает

и границы расширяет.

Пленных брали городами.

Многих делали рабами.

Но кто златом откупался,

на свободе оставался.

А девиц перебирали.

Кто постарше – отпускали.

Некрасивая – везение,

в том и есть ее спасение.

А прекрасна – подчинись,

воле хана покорись.

*

Хан не терпит поражения.

И окончено сражение

вновь победой. Город пал,

не сумел, не устоял

против мощи и коварства,

чем известно хана царство.

Полетела новость в мир:

во дворце Тимура пир!

И вино течет рекой.

Яств изысканных горой

там завалены столы.

Содрогаются полы

от веселой буйной пляски.

И со стен слетали краски

от нестройных громких песен.

И казалось, очень тесен

стал большой просторный зал.

Так Тимур всем приказал:

– Веселитесь до упаду!

Дам я каждому награду

за победу! Так гуляйте!

Наше царство прославляйте!

Праздник был уже на пике.

Тише стали топот, крики.

И Тимур рукой

махнул,

потянулся и зевнул.

И понятно всем без слов,

он девиц смотреть готов.

И выводят полонянок,

белокурых и смуглянок,

стройных, хрупких и высоких,

ясноглазых, темнооких.

Все прекрасны, все юны,

все в шелка облачены.

И нарядны как царицы

в ряд построились девицы.

Встал Тимур, лениво ходит,

взглядом каждую обводит.

Выбрать надо ведь одну

в эту ночь себе жену.

Видит синие глаза,

по щеке ползет слеза,

губы алые дрожат,

руки платье теребят.

– Приказал я веселиться.

Улыбнись же мне, девица!

– говорит ей властелин.

– Не могу я, господин.

Дом сожжен, а я в плену.

И в печали я тону.

– Как зовут? – Елизавета.

– От тебя хочу ответа

я на ласку и улыбку.

Ты поймешь свою ошибку

и смеяться будешь плачу.

Выпьем вместе за удачу!

Лизу он берет за руку.

– Выбрал я себе подругу.

В эту ночь она моя!

Ну а вы, мои друзья,

выбирайте, кто по нраву.

Заслужили то по праву.

И Тимур уводит Лизу.

Подчиняется капризу,

вслед за ним идет она

своей участи верна.

*

С юной девой он не груб.

– Неужель тебе не люб,

– он развязывал платок.

– Я не знаю. Дайте срок.

Днем еще была свободна.

Если так судьбе угодно,

стану Вашей я навек.

Коль Вы добрый человек,

пощадите мою душу!

Слезы просятся наружу.

С ними мне не совладать.

– Время просишь тебе дать?

Тронут хан печальной речью.

– Я согласием отвечу.

Я добьюсь. И вместо боли

будет радость. И по воле

по своей ко мне придешь,

и любовь ты обретешь.

– Благодарна я, мой хан.

– Да и я сегодня пьян

и устал. И ты ступай,

к жизни новой привыкай.

*

День, другой прошел в веселье.

И закончилось похмелье.

Вспомнил хан про Лизавету

и призвал ее к ответу.

– Как тебе на новом месте?

Говори как есть без лести.

Как дела, сыта, одета?

– Так ведь главное не это!

Шелк, наряды, украшения.

Хлеб и стол и угощения.

Все в достатке. Благодать.

О свободе лишь мечтать

остается мне теперь.

Тяжела в гареме дверь.

На чужбине сердце плачет.

– Все горюешь, это значит!

Взгляд недобро заблестел.