Ханна
Шрифт:
— Его зовут Марьян Каден, — сообщает Ханна. — Он совсем не урод, правда. Насколько я могу судить, он нормально сложен, без видимых недостатков. В него можно влюбиться. Я знаю девушку, с которой это случилось.
— Надеюсь, речь идет не о вас?
— Нет.
— Слава Богу, — говорит Климт, — это очень осложнило бы ситуацию, которая и без того запутанна. Гриззи, значит, влюбится в Марьяна. Согласен. Вы знаете, где, когда и как?
— Да. Она уже разработала все детали стратегии, которая приведет Марьяна прямо в постель, в объятия к…
— Ее
…В объятия Гризельды Вагнер. Это произойдет в квартире, которую она сняла рядом с канцелярией. У Марьяна там своя комната. Под каким-нибудь предлогом она наймет Гризельду Вагнер, сделает так, чтобы они остались одни. Нужно, чтобы первые шаги навстречу сделала Гризельда, мягко и очень-очень тонко: Марьяна не так-то легко провести. У Гризельды будет нужное время, нет нужды, чтобы она жадно набрасывалась на мальчика при первой же встрече.
Никакого риска, что она его… что он привяжется к ней и не захочет ее бросить? Я в нем очень нуждаюсь.
У Гриззи каменное сердце. Все остальное из более податливого материала.
Марьян с женщинами очень скован — это его единственный недостаток. Всю свою жизнь, с тех пор как стал ходить, он работал как вол, чудо, что он научился читать, а времени думать о женщинах у него и вовсе не было. Я позабочусь о том, чтобы у него было свободное время и чтобы он проводил его с Гризельдой. Найду возможность, для этого у меня достаточно воображения. И, оставшись одни, если только она не идиотка…
— Трах! — говорит Климт, корчась от смеха.
— Трах, — говорит Ханна.
Она смеется, но как же не поинтересоваться тем, что предпочитает натурщица: деньги или драгоценности? Климт отвечает, что лучше бы вообще не торговаться. У него есть предложение: он вызовет Гриззи на завтрашний день, разденет и заставит продемонстрировать все возможные позы. Так Ханна сможет точно определить, подходит она с точки зрения внешних данных или нет.
— Таким образом, вы покупаете отнюдь не кота в мешке. — Четвертый взрыв безумного хохота. — Что же касается остального, оплаты там, то вы сами, по-женски, разберетесь. — Пятый приступ веселья. — А он и не подумает взимать процент, — добавляет Климт.
Мысль увидеть товар вблизи прельщает Ханну.
— Завтра в 11? В 10 у меня встреча с банкирами, а в полдень прибудут декораторы из Лондона…
И действительно, на следующий день она исследует обнаженное тело натурщицы под всеми углами, с почти что угрожающей тщательностью. Вывод: подойдет как нельзя лучше.
…И история закрутится в точности так, как она и предполагала: во влажной и слегка одуряющей мягкости венской весны Марьян даст покорить себя и дойдет до того, что отведет свое "завоевание" танцевать в "Гринцинг". "Танцующий Марьян, подумать только! Во всяком случае, он избавится от прыщей на лице. А это само по себе благоприятно скажется на наших делах".
Все еще май.
Ханна начинает испытывать беспокойство.
И ни слова больше. Письмо было отправлено из Ниццы. Какого черта он там делает? Зная его, непоколебимо в него веря, Ханна ни на секунду не сомневается, что Мендель найдет ей Тадеуша. Но уходит на это чуть больше времени, чем было предусмотрено. Трудное испытание для ее нервов: только не хватало, чтобы Мендель отступился!
"Ну нет, это невозможно. Кто-кто, но не Мендель!"
Секретное послание, полученное от Марьяна 10 мая, принесет ей своеобразное облегчение. Нет, в нем ни слова о Тадеуше или Менделе, речь идет о другом. О делах.
До сих пор в том, как шли ее дела, было что-то магическое, какая-то рука судьбы. В течение пяти лет. Постоянный успех, месяц за месяцем, год за годом.
Но вот — раз! — и все меняется. Всплывает первый подводный камень, возникает первая опасность. И как водится, не в самое подходящее время. Что ж, схватка с ван Эйкемом станет для нее своего рода отдушиной, даст выход накопившейся в ней разрушительной энергии.
И она с упоением бросает в борьбу свои сорок два килограмма свирепости.
Что означало быть женщиной в 1900 году
"Лиззи, я не принадлежала веку, в котором, однако, прожила первые 25 лет моей жизни. И даже если сейчас, когда мы обе полные развалины, хорошенько подумать, не принадлежу и этим 50–60 годам, прожитым в веке нынешнем. Как если бы я была инопланетянкой, прибывшей на Землю в летающей тарелке. Нужно вспомнить о том, что значило быть женщиной в 1900 году и даже много лет спустя. Один лишь свободный выбор любовника (не дай Бог, ты сама об этом скажешь), ночь, проведенная с мужчиной с единственной целью получить от него удовольствие, — одно лишь это числилось в разряде преступлений, которые хуже убийства…
Что же касается того, чтобы сколотить капитал, то об этом лучше вообще не заикаться. Когда я начала открывать магазинчики и институты, это было еще полбеды: девица продает девичьи товары другим девицам — это вызывало улыбку и не более. Но затем! Как только я открыла собственные фабрики и лаборатории, создала собственные общества, как только начала загребать деньги лопатой и захотела вмешаться в область финансов, тогда все и пошло наперекосяк. Как будто непременно нужно было носить брюки и кое-что в брюках (пожалуйста, не делай вид, что краснеешь, ты почти что такая же бесстыжая, как и я сама. И потом, в твоем-то возрасте!), чтобы научиться считать и интересоваться курсами акций на Уолл-стрит…