Ханна
Шрифт:
— Смотри, смотри, Ханна! Этот дельфин с тобой здоровается! — восторженно крикнула Этти.
— Осторожно, не наклоняйся так к воде, — предупредил Вилли. Но Ханна не обратила внимания на его слова.
«Потерпи! Твоё время придёт». Эти слова Ханна не услышала, а почувствовала: они проплыли по её ногам, свешенным за борт.
— Только не упади, Ханна! — взвизгнула Этти. — Я же умру, если ты утонешь!
В её голосе сквозил настоящий ужас. Но Ханна не слушала. Она ощущала, что почти прошла через те врата, которые угадала, учуяла в полумраке внутри вазы. Она знала, что уже на полпути туда, к новому миру.
«Потерпи!» —
— Не правда ли, милая, морская прогулка была чудесна? — спросила миссис Хоули у Лайлы за дневным чаепитием на террасе. Ханна как раз ставила на стол поднос с чашками.
— Да, — равнодушно ответила Лайла. Кошка дремала у неё на коленях.
— И бал в честь портрета будет просто великолепен! И это первый взрослый праздник для Этти!
Лайла очень медленно повернула голову к сестрёнке.
— Ты рада, Этти? — почти что механически спросила она.
— Нет, потому что вообще-то я хотела в этот самый день, пятнадцатого августа, отмечать свой день рождения.
— Но ведь у тебя… — Лайла, похоже, собиралась что-то сказать насчёт дня рождения Этти, но вместо этого откинулась на подушки, как будто слишком устала, чтобы вымолвить ещё хоть слово.
Все дни, что прошли с приезда Яшмы и её хозяйки в Глэдрок, обе пребывали в каком-то полусне. Никто не мог сказать, спит ли Лайла на самом деле. Этти сказала Ханне, что глаза у Лайлы всегда полуоткрыты. Этти как-то раз прокралась в комнату к сестре, когда та якобы дремала после обеда.
— Знаешь, дышала она как во сне. — Этти изобразила медленное ровное дыхание спящего человека, перемежаемое приглушенным похрапыванием. — А глаза у неё были приоткрыты, но когда я позвала её по имени, она даже не шевельнулась.
— А кошка? — спросила Ханна.
— Даже не моргнула. Тоже будто спала, но тоже глаза не закрывала до конца.
Ханне пришло в голову, что Хоули могли и кошке давать настойку опия.
Лайлу дважды с перерывом в несколько дней заставали ночью наверху — она ходила во сне. Глаза у неё были открыты, но она не осознавала, что творится вокруг. Слугам было приказано не будить Лайлу, если она встретится им в таком состоянии, поскольку это может слишком сильно её потрясти. Вместо этого предписывалось аккуратно взять её за руку, отвести назад в комнату, а затем сообщить миссис Хоули.
Через считаные секунды после того, как Этти начала рассказывать старшей сестре про свой день рождения, Лайла вдруг встала и спросила у матери:
— Когда нам покажут портрет, mama?
— О, не сейчас, милая. Мы хотим устроить вам сюрприз.
— А Этти и Кларисса его видели?
— Не-а! — ответила Этти.
— Милая, не говори «не-а», — поправила её миссис Хоули. — Это такое простонародное выражение!
В глазах Этти блеснул озорной огонёк.
— А-гм! — воскликнула она и убежала.
— Вот ты где, Этти! — воскликнула запыхавшаяся от суеты миссис Уид. Миссис Уид была домоправительницей в Глэдроке, поскольку мисс Ортон на лето всегда уезжала к родным в Канаду. — Мисс Биль принесла на примерку твоё бальное платье.
— Не хочу я примерять это дурацкое бальное платье! Не хочу идти в платье. Хочу идти в купальном костюме!
— А какого оно красивого цвета, ми-чка! — сказала миссис Уид. — Прямо как черничка!
— Это специально. Чтобы пятен не было
Миссис Уид захохотала:
— Ты что же, собралась на балу чернику собирать?
— Если бы! Сейчас самое время для черники. И для падающих звёзд, а дядя Баркли как раз подарил мне телескоп. В общем, для чего угодно самое время, только не для бала-скучала. — Голос Этти бурлил непобедимым энтузиазмом, но внезапно она сникла, печально склонила голову и задумчиво прикрыла глаза, а потом с тоской, необычной для такой малышки, произнесла: — Что может быть лучше, чем лежать в черничных зарослях жарким августовским вечером? Или плавать в бухте, смотреть на небо и ждать звездопада? Меньше всего мне хочется на бал, тем более на такой. — Она печально покачала головой. Этти больше не сердилась и не упрямилась. Она смирилась.
21
ПОРА, ХАННА! ПОРА!
Наступил вечер бала. Луг за окном накрыло густым туманом. Дюжина горничных в тёмно-зелёных платьях с накрахмаленными кружевными фартуками разносили закуски.
— Ну, по крайней мере, небо затянуло облаками, — шепнула Ханна Этти. — Так что звездопад ты бы всё равно не увидела.
— Что это такое? — спросила Этти, разглядывая канапе.
— Крекеры с крабовым мясом. Очень вкусные.
Этти взяла один, и Ханна пошла дальше, лавируя в толпе. Гостей собралось не меньше сотни. Многие специально приехали на бал из Бостона или из Ньюпорта в штате Род-Айленд. Хоули славились роскошными вечерами, во всяком случае, роскошными по бостонским меркам, а миссис Хоули пользовалась особенной известностью благодаря тонкому вкусу. Сочетание же щедрости Хоули и всемирной славы Стэнниша Уитмана Уилера было неодолимым искушением. Ханна даже замечала зависть во взглядах некоторых дам. Пробираясь с подносом между группами гостей, она улавливала обрывки разговоров.
— Я слышал, что картина несравненно хороша… он достиг небывалых высот…
— От кого вы могли это слышать? Картину же никто не видел?
Чрезвычайно элегантная дама раскрыла веер и заслонила им рот, продолжая говорить, но её глаза были устремлены на Лайлу. На какие только ухищрения не пришлось пойти Хоули, чтобы скрыть, что случилось с дочерью и где она пробыла большую часть лета, но всё равно начались пересуды. Дейз и Сюзи слышали, как в городке сплетничают. И теперь, на балу, некоторые гости украдкой поглядывали на Лайлу.
Лайла была удивительно изысканна в свободном бледно-розовом шифоновом платье, украшенном на поясе шёлковыми цветами. Сегодня она казалась менее отстранённой, чем за всё время после приезда в Глэдрок. Но Ханна волновалась. А вдруг Лайла что-то разглядит в портрете и хоть на мгновение заподозрит, кто позировал вместо неё?! Девочка молилась о том, чтобы не оказаться в комнате в ту минуту, когда все увидят картину.
Вдруг раздался звон колокольчика. «Боже мой!» — ужаснулась Ханна. Девочка никак не рассчитывала, что это произойдёт так быстро. Она стояла в середине зала с почти полным подносом. Правила не дозволяли слугам возвращаться в кухню за новой порцией угощения, пока поднос не опустеет хотя бы на три четверти. Ханна на мгновение подумала, не затолкать ли оставшиеся канапе себе в рот. Но толпа уже стихала. Мистер Марстон с помощью Вилли выкатил большую подставку на колёсиках. На ней стояла картина, закрытая полотном. Орас Хоули вышел вперёд вместе со Стэннишем Уитманом Уилером.