Хандра
Шрифт:
Вдруг появился маленький красный «остин» и подъехал к гостинице. Он остановился напротив Малко, который увидел, как грациозно повернулись две хорошеньких загорелых ножки, открытые до бедер желтым платьем из легкого шелка. Из маленькой машины вышла молодая женщина и направилась прямо к Малко.
Блондинка, стройная, в черных очках, волосы на плечах. Проходя мимо него, она подала легкий знак головой и подошла к стойке «Прием».
— Месье Малко Линге у себя?
Она говорила достаточно громко, чтобы он
— Мадемуазель!
Она обернулась и остановилась:
— Да?
Немного расставив ноги и откинув назад плечи, она имела вид манекенщицы.
— Прошу прощения. Я тот, кого вы ищете. Она смерила его взглядом с головы до ног с неопределенным выражением.
— Меня зовут Джилл. Я от вашего приятеля, Мишеля Кудерка. Он задержался. Из-за машины. Он встретится с вами у меня. Там будет удобней, чем в гостинице. Если вы хотите поехать со мной...
Малко заколебался, раздираемый противоречивыми чувствами. В том, что Кудерк задержался, не было ничего сверхъестественного. Но он был немного удивлен его связью с такой очаровательной девушкой.
У нее был открытый и симпатичный вид. Когда подобную девушку встречают в такой стране, как Бурунди, то падают ниц, чтобы возблагодарить Господа.
— Поехали.
Они сели в «остин». Не обращая внимания на своего спутника, молодая женщина — ей могло быть лет двадцать пять — высоко задрала свое платье на загорелые бедра. Она водила быстро и хорошо.
— Как же ваше имя? — спросила она.
— Малко. Я австриец.
— Рада слышать, Малко, — сказала она. — Что вы делаете в Бужумбуре?
— А вы? Это не место для хорошенькой женщины. Она беззаботно пожала плечами.
— Зарабатываю деньги. Я элегантно одеваю негритянок. Как они того желают. Я была манекенщицей в Йоханнесбурге, в Южной Африке. Здесь я зарабатываю в десять раз больше. Потом я уеду отсюда.
Малко почувствовал пощипывание в кончиках пальцев, которое редко его обманывало: Джилл хотела его. Эта приятная констатация рассеяла у него последние остатки недоверия.
Он снял очки и посмотрел на девушку. Профиль был совершенным и тонким. Никакой жесткости рта. Она улыбнулась, повернувшись вполоборота к нему.
Они больше не разговаривали. Через десять минут «остин» проехал между двух живых изгородей и остановился перед белым двухэтажным домом в колониальном стиле. Они находились в нижней части города, у озера Танганьика.
Малко прошел следом за Джилл. Они вошли через кухню. Все три комнаты первого этажа были загромождены рулонами ткани, плечиками и эскизами платьев. В одном из углов стояло большое канапе и электропроигрыватель. Шторы были задернуты, царили приятные сумерки и свежесть.
— Никого нет, — сказала Джилл. — Мои работницы приходят в пять часов. Этот дом служит мне и ателье, и жилищем. Это практично.
Ее большие ореховые
— Извините меня.
Он присел на край канапе.
Через пять минут она вернулась с подносом, где стояло виски и стаканы. Малко заставил себя выпить виски, поскольку он любил лишь водку.
Джилл присела на тахту рядом с ним и подняла свой стакан:
— За ваше счастливое пребывание в Бурунди. Кстати, что вы здесь делаете?
— Дела. Нечто вроде геологической разведки, если хотите.
— Именно поэтому Мишель Кудерк помогает вам. Он славный парень.
Она залпом выпила свой стакан, встала и включила проигрыватель. В комнате раздался горячий голос Фрэнка Синатры. Не очень к месту.
Джилл вернулась к канапе, резко повернулась и подставила свою спину Малко.
— Помогите мне.
В первый момент он не понял. Спина слегка придвинулась.
— Застежка, — сказала Джилл. — Осторожно, не зажмите шелк.
Рука Малко медленно спустилась вдоль ее спины. Прошелестела молния, платье раскрылось, открывая загорелую спину и верх белых трусиков, поднимавшихся до талии. Качнув бедром, Джилл сбросила платье к ногам и повернулась к Малко.
Ее грудь была такой же загорелой, как и все тело. Маленькая и высокая, она хорошо гармонировала с удлиненными мускулами.
— Не правда ли, это более красиво, чем двухцветные самки из Европы?
У Малко не осталось времени, чтобы ответить. Она вытянулась подле него и приказала:
— Раздевайтесь.
Можно подумать, что ты на приеме у врача. Одновременно веселый и заинтригованный, Малко подчинился. Она смотрела на него. Когда он остался голым, она провела легкой рукой по его пояснице.
— Иди. Я хочу заняться любовью.
Он обнял ее. Она прошептала: «Ты мне сразу понравился. Когда смотришь на тебя, сразу думаешь о любви».
Она властно прижала к нему свое тело, затем сама сняла свои трусики. Малко хотел поцеловать ее, но она отвернула рот.
— После.
Ее ореховые глаза потемнели; руки стали с силой массировать спину Малко. Когда она впилась в него ртом и зубами, Малко испытал забавное ощущение. Между ними не было ни любви, ни радости, даже разумного желания. Лишь два изголодавшихся тела.
Она не закрыла глаза; не было произнесено ни одного слова. На какую-то долю секунды почти нежное выражение промелькнуло в ее взгляде, и они остались лежать рядом, запыхавшиеся и в поту.
— Слишком жарко, даже для того, чтобы заниматься любовью в этой дрянной стране, — заметила Джилл безразличным голосом. — Тем не менее, всегда испытываешь желание. Я уверена, что слуги что-то подкладывают в пищу, надеясь этим воспользоваться.
Не отвечая, Малко вытер пот, который ручейками стекал но его бокам.