Ханаан. Феррер

Kartikeya

–Ты думаешь, в Ву'Лан тебе не место?
– осторожно спросил Каин.
– Хотела бы сбежать?
– Киракия изменилась в лице.

–Что? Нет! Ву'Лан – мой дом, моя семья!
– гордо заявила она.
– Как бы я жила без моего клана?
– она посмотрела на Каина с искренним непониманием.

–Мир не заканчивается здесь, в Шен, Киракия.
– с доброй улыбкой ответил Каин.
– Хотя, видя бескрайнюю Пустошь с вершины горы, так может показаться. Мир огромен. И есть много мест, где общество куда более снисходительно к женщинам, чем в Ву'Лан.

–Я никогда не покину Шен, и свой народ, Каин.
– уверенно заявила Киракия.
– Ву'Лан – мой дом, и я хочу защищать его наравне с нашими мужчинами, хочу, как и они, хранить навыки и знания кланового "Inkai". Но… я ведь всего лишь женщина… -Каин собирался ей что-то сказать,

но: -Мы пришли.
– Киракия остановилась. Каин посмотрел вперед.

Шагах в сорока впереди, на довольно просторной, и достаточно ровной ступени горы, расположилось поселение акари. Оно было совсем не похоже на таковое у сури, живших у подножия. Первое из отличий, что бросались в глаза, были дома: это были не простенькие домики, напоминающие шатры или бараки, а полноценные каменные жилища, экзотичной, своеобразной архитектуры. Паулюсу, а тем более Каину, уже приходилось видеть этот стиль – закрытый квартал акари в столице был выстроен в том же стиле – разве что, с большим размахом, и золотыми украшениями. Здесь же, золота не было, но его замена изящной резьбой по дереву выглядела вполне достойно. В сравнении с поселением сури, где застройка хоть и не казалась тесной столичным гостям, и все же была довольно плотной – поселение акари сохраняло ощущение простора, благодаря приличному расстоянию оставленному меж домов. Семьи одной династии строили дома ближе друг к другу, образуя небольшие улицы и кварталы. Дворы и дороги были заботливо очищены от снега, однако, по улицам ходило не так много народу – в основном дети и женщины.

–Ого.
– подал дрожащий голос Паулюс, губы которого приобрели синеватый оттенок.
– Я ожидал… меньшего. Этот поселок почти не уступает их кварталу в столице.

–Они живут на этой горе уже не первую тысячу лет, брат. У них было время.

–Скорее следуйте за мной.
– заговорила Киракия на общем наречии, поспешив вглубь поселения.
– Дом Арката-ран недалеко от тропы к монастырю на самой вершине. Твоему брату нужно тепло!

Глава V

29.11.1489 г. Н.Э.

Дом мастера Арката – или Арката-ран, по местному обычаю, – оказался одним из наиболее крупных в поселении, к тому же, включающим в себя аж три этажа. Династия Арката, что так же следовало отметить, тоже оказалась одной из крупнейших в Ву'Лан, а потому этот дом находился в окружении еще не менее пятнадцати домов поменьше, принадлежавших разным ответвлениям его рода, и образующих свой небольшой квартал.

Как и ожидал Паулюс, прием оказался холодным: еще на подходе к поселению акари, сопровождающей братьев Киракии не раз приходилось объясняться перед встречавшими их вооруженными мужчинами, что бы те позволили ей и чужакам продолжить путь. На подходе к кварталу рода Арката-ран, их встретил целый отряд из хорошо вооруженных юных воинов акари – то были младшие сыновья, племянники, и прочие отпрыски рода Арката, устроившие Киракие особо бдительный расспрос. Юный возраст и горячий нрав мешал их рассудительности: они игнорировали попытки Каина что-то сказать – казалось, наибольшие претензии у них вызывала сама Киракия, посмевшая привести в их дом чужаков без спросу. Паулюс мерз.

Положение спас юноша, вскоре подоспевший к окружившей Киракию толпе. Как выяснилось чуть позже – это был Хан, второй по старшинству родной сын Арката, всего двадцати лет от роду. Одно его слово заставило толпу младших родственников выстроиться двумя стройными рядами, словно солдат перед офицером. Киракия встретила его радостной улыбкой. Они быстро и тихо переговорили, после чего Хан отдал приказ немедленно сопроводить чужаков в дом отца, как почетных гостей. Отныне братьев сопровождал целый эскорт акари, а Киракия, чуть позади, следовала за ними рядом с Ханом, весело о чем-то с ним беседуя.

В доме Арката братьев встретили семеро его жен, предложившие Паулюсу свободную комнату с теплой кроватью близ очага, а так же отдельный столик с горячей едой и питьем. Как бы Паулюс не настаивал на том, что он в порядке, и не нуждается в опеке и лечении, переспорить их заботу он не сумел, и даже получил в свое распоряжение одного из младших племянников, что должен был носить ему новые порции горячего в комнату, и сторожить покой. Скоро, слабость и изнеможение, наконец, одолели его, и он уснул крепким сном.

Каина же проводили в

просторный обеденный зал, где пригласили принять участие в большой семейной трапезе. За большим столом уместились все прибывшие в дом. Каина усадили по ближе к выделяющемуся на фоне остальных месту за столом – ближе к месту хозяина дома, по правую от него руку. Место, на котором сидел Каин, как он понимал, обычно принадлежало Хану, который сейчас предпочел самое неприметное, дальнее место, где сидел бок о бок с Киракией.

Каину казалось странным их общение: они веселились в обществе друг друга, Хан слушал ее не менее внимательно, чем она его, не пытался заткнуть, или указать на ее место – что было необычно для Ву'Лан. В этом клане даже мужья не позволяли своим женам такой мягкости и равенства, и, видя как на них то и дело косятся родственники, Каин понимал, что не он один видит в них некоторую необыкновенность. Он жалел, что не мог их расслышать. Он сидел далековато, легкий гул от переговаривающихся за столом родственников не давал расслышать звуков в дали, а частенько обращающиеся к нему с вопросами молодые акари то и дело отвлекали его внимание. По крайней мере, теперь, когда жуткий холод и крупные хлопья снега, гонимые порывистым ветром гор, не мешали его восприятию, Каин мог позволить себе хотя бы разглядеть интересующих его персон.

На самом деле, он даже немного надеялся на то, что произведенное на него Киракией впечатление окажется обманчивым. По долгу службы в столице, он знал, что излишний интерес или привязанность к кому-либо кроме своего брата – губительны для человека его стиля жизни, положения, и обязанностей, а потому всегда старался избегать подобных "эксцессов". Но сейчас, он чувствовал себя загнанным в тупик. Пелена снега сошла, но вместо обманчивого очарования, миража, как надеялся Каин, вместе с ней спали лишь последние сомнения. В теплом свете утреннего солнца и расставленных на столе ламп Киракия завладевала его вниманием еще проще. Он ненадолго потерял над собой контроль, уставившись в ее сторону. Мысленно, он понимал что должно быть выглядит по-идиотски, и с потрохами выдает свой интерес, которого и вовсе не должно было быть. Призывая себя опомниться, он попытался перевести взор на кого-то другого. Очень кстати, рядом с Киракией сидел Хан. Что бы отвлечься, Каин решил поизучать его.

Это был рослый, крепкий юноша без единой капли лишнего жира; даже самые малые мышцы его тела были отчетливо заметны, а огрубевшая кожа и специфические мозоли на костяшках кулаков и внешней стороне пальцев говорили о способности этих рук вырвать кусок из тела живого существа голыми руками. Для своего возраста, юноша был действительно хорошо выучен и подготовлен, Каин имел достаточно опыта для такой оценки. Красивое лицо с острыми чертами, несколько узковатый разрез глаз, типичная для акари высокогорья слегка смуглая кожа, темные волосы завязанные в широкую косу за затылком – парень не был обделен красотой. Впрочем, отсутствие видимых боевых шрамов сами акари воспринимали бы, скорее, как изъян. Каин делал свои выводы: для юноши двадцати лет от роду, воспитанного в бесчеловечно суровых, по меркам жителей равнин, тренировках и испытаниях, у Хана было маловато заметных травм, увечий – хотя бы тех же серьезных шрамов. Если бы его берегли, у него не было бы таких крепких рук. Значит, этот боец достаточно силен и опасен, что бы не позволять наносить себе значительного урона; его стоило запомнить, из него вышел бы отличный преторианец в столице. На лице не было никаких отметин, кроме почти заживших шрамов детства, кои смешно было бы брать в расчет: он еще не мастер. Одет он был в ученическую тунику акари – это составное черное облачение скрывало все тело от ступней до шеи, но обладало множеством длинных и коротких разрезов, благодаря чему при ровной стойке могло сойти за экзотичного вида монашескую рясу, но нисколько не сковывало движений бойца в любой его активности.

Каин подвел итог: этот Хан, скорее всего, является гордостью своего рода, быть может, даже клана. Достойный сын главы большого, уважаемого в клане, рода. Теперь Каину что-то становилось ясным: родным юноши не нравилось то, что он водит компанию с девушкой, позволяющей себе нарушать правила клана, а тем более, позволяет ей такое свободное с собой общение. Но семейная иерархия акари оставляла Хана главным в семье, после отца и старшего брата, а потому все молчали, лишь изредка бросая косой взгляд.