Хан
Шрифт:
Перед моими глазами плыли черные пятна от излишней нагрузки на мой бедный мозг, который просто взрывался от полученной информации, что с каждым новом услышанным словом становилась все страшнее и страшнее, все более омерзительнее и вместе с тем болезненной…
Мне все еще казалось, что я в страшном сне, от которого не могу проснуться, потому что то, что кричали и рычали эти двое, не могло быть правдой…просто не могло!
– Это все ты виноват!!!!! – надрывно закричала Симран, вскакивая со стула, отчего тот с грохотом повалился назад, и я замерла, потому что на секунду показалось, что девушка просто
Чувствуя, как по моим слезам потекли слезы, я закрыла глаза, чтобы только не видеть перед собой, метавшуюся от разрывающих эмоций Симран, которая просто сгорала изнутри, не в силах выпустить всю ту боль, которая съедала ее заживо столько лет подряд. День за днем.
Чтобы не видеть холодного и жестокого Хана, который не пытался ее понять, потому что у него была своя правда, которую он говорил своим резким сухим голосом:
– Я никогда не обещал тебе любви, Симран. Ты прекрасно знаешь, что вы с Кааном убедили меня на этот брак лишь для того, чтобы за твоей спиной не было грязи и сплетен, по какой причине ты живешь в доме с двумя мужчинами, один из которых не приходится тебе братом. Я сделал это, чтобы защитить тебя, сказав в день регистрации, говоря каждый день после нее, и говорю это сейчас в тысячный раз – не жди от меня любви, Симран! Я не просил тебя готовить завтраки и гладить мои рубашки! Я не мешал тебе играть роль идеальной семьи на публике! Но я просил тебя только об одном – никогда не вмешиваться в мою жизнь!
Симран громко всхлипнула, отчего я открыла глаза, понимая, что я начинаю дрожать с такой силой, что мои зубы постукивают друг о друга. Было слишком холодно, слишком страшно, слишком больно…
– Одно гребанное простое правило, Симран – не лезть ко мне и жить своей жизнью! – кажется, стены самообладания Хана рушились просто на глазах, когда он дернулся на стуле, отчего мы подпрыгнули обе, с ужасом слыша, как он почти зарычал, – Много лет я не хотел верить Рею, который просил присмотреться к тебе и понять, что не все так просто в твоей вечно пьяной жизни! Не хотел находить ниточек, которые приведут к тебе…но сегодня. Сегодня все встало на свои места.
Едва ли это было сказано с угрозой, но мы с Симран обе замерли, уставившись на невозмутимого Хана, который как-то странно чуть дернул головой, снова поворачиваясь к девушке, чтобы повторить свой первый вопрос, который так и остался без ответа:
– Откуда люди?
– Это все, что тебя интересует? – недоуменно выдохнула девушка, захлопав мокрыми ресницами, отчего черные крапинки туши остались под ее заплаканными глазами.
– Да.
– А ты не хочешь спросить, как я похитила твою драгоценную голубоглазую принцессу у тебя из-под самого носа? – ядовито усмехнулась Симран, заметно поникнув, когда Хан лишь насмешливо цыкнул:
– Ничего не происходит без моего ведома, Симран, пора уже запомнить это. Мне нужны были доказательства твоей вины и я получил их сполна, когда ты наконец показала себя во всей красе. Кто эти люди?
Симран
– Я. Задал. Вопрос. И это было в последний раз.
Нельзя доводить Хана.
Это должен был знать каждый человек, который даже просто когда-либо пытался пройти мимо него.
Жаль, что Симран этого не знала, продолжая играть с хищником, который был ей не по зубам.
Я закричала, что было силы, закрывая голову руками и сгибаясь на стуле, словно он смог бы защитить меня, когда за спиной раздалась автоматная очередь, задыхаясь от паники, и хватая ртом отвратительный зловонный воздух, от которого тошнота вернулась снова и голова пошла кругом.
Закричала и Симран, садясь на корточки и словно пытаясь прикрыться.
Лишь только Хан продолжал сидеть, не шелохнувшись в своей ленивой, надменной и расслабленной позе, прожигая глазами девушку и давая понять, что это было только начало игры, которую она затеяла, а он поддержал, давая понять, что победителем в любой игре может быть только он один.
Когда грохот от десятков вылетающих пуль прекратился и стало тихо, я поняла, что стреляли вовсе не по нам…потому что за моей спиной слышались хрипы и стоны раненных мужчин, которые стонали и говорили что-то на понятном только им языке, явно обращаясь к Хану с мольбой.
– Откуда люди? – снова повторил Хан, не меняя своей интонации, когда я умоляюще уставилась на Симран, понимая с отчетливым кусающим ужасом, что он не остановится и скорее перебьет всех до одного, но добьется своего.
Вот только Симран была под стать ему…
Она продолжала сидеть на корточках, дрожа, но убирая руки от лица, и глядя только в черные полыхающие яростью глаза Хана, словно кобра, которая встретила питона.
Она молчала…
Молчала до тех пор, пока Хан не кивнул снова едва заметно, и снова раздались выстрелы и крики мужчин, которые пытались избежать своей страшной участи лишь из-за того, что Симран не хотела поддаться своему возлюбленному, пытаясь показать свою силу, отчего я была готова кричать, бросаясь стульями в них обоих.
Я бы сделала это непременно, подскакивая со стула и крича, оттого что в поле зрения показались несколько окровавленных мужчин, которые, наплевав на свою принадлежность и гордость, пытались спасти жизни, убегая от того, кто делал решето из каждого, стараниями глупости Симран и упрямства Хана.
Я кричала, содрогаясь и дрожа так, что это скорее походило на судороги, отбиваясь даже от знакомых горячих рук, и родного аромата, который окутывал и затмевал мой рассудок, словно приказывая успокоиться, дышать и не слушать, что происходило вокруг, вне кокона обвивающих меня рук, которые держали настойчиво и сильно, прижимая к груди.
И я ни за что не хотела бы слышать три выстрела, которые очевидно оборвали жизни тех, кто так и не смог выбраться на наших глазах, отчего повисла в руках Хана, задыхаясь от рыданий и новой волны тошноты, потому что даже сквозь знакомый одурманивающий аромат Хана пробивался жуткий запах крови…