Хан
Шрифт:
Только, словно почувствовав, как я замерла и перестала сопротивляться, Хан словно сменил тактику, отчего мне стало только еще хуже.
Нет, не потому что было еще больнее, а потому что теперь он двигался плавно и мучительно, заполняя меня собой осторожно и растягивая теперь мучительно долго и так томительно сладостно, что хотелось кричать от каждого его движения.
Я кусала его руку, чтобы сдержать стоны, пытаясь уцепиться ногтями за гладкое стекло, ощущая на своей шее сзади его рваное горячее
Еще и еще, снова и снова, я скользила вверх и вниз, вслед за его стройным телом, готовая умолять о том, чтобы он прекратил меня мучить этой пыткой.
Пусть делает больно, пусть двигается резко, быстро, но даст моему золоту выпорхнуть из тела, потому что он каждого его прикосновения оно закипало в моем теле все сильнее и сильнее, отчего мне казалось, что я просто разорвусь на части.
– Все еще не хочешь? – шептал Хан, касаясь зубами моего уха и чуть прикусывая его, отчего первый взрыв, как маленькая вспышка затронул каждый нерв в моем дрожащем напряженном теле.
Но этого было мало, я хотела еще.
Теперь я знала, что этого недостаточно и взрыв должен быть такой силы, чтобы меня унесло в другую вселенную….ведь Хан научил меня этому.
Откуда только взялись силы, чтобы выдохнуть в его ладонь:
– …нет…
Я ждала, что он снова шлепнет меня, что снова накажет….но Хан лишь усмехнулся, неожиданно сделав шаг назад, отчего я снова съехала по стеклу на пол, с ужасом понимая, что он просто ушел.
ОН УШЕЛ!
Он застегнул свою чертову ширинку и спокойно отправился обратно на рабочее место, усевшись на стуле и взяв ручку, пока я прилипала обнаженными ягодицами к влажному стеклу, которое нагрелось от движения наших тел.
Я горела так, что внутри было больно!
Это было даже больнее, чем когда он пытался наказать меня, вонзаясь в меня и не жалея.
Мое тело застыло на одной дрожащей ноте, словно бушующее пламя застыло в кратере вулкана, не в силах выбраться наружу….без него.
Того, кто со спокойным видом, принялся снова рассматривать какие-то документы, не обращая внимания на меня – дрожащую, раздавленную, пылающую, не в силах даже натянуть юбку назад, чтобы прикрыть свою наготу и чувствительные бедра.
Этот наглец не смотрел на меня!
Так вот что было наказанием?!
Остановиться на пол пути, и забыть про меня, не обращая внимания на то, что я была готова разорваться! Я хотела этого больше всего на свете!
Мои коленки дрожали и между бедер стало влажно от собственной страсти, которая поднялась так высоко и горячо, что я уже просто не могла остановиться на пол пути, не упав вниз!
Да
Я не знаю, что именно щелкнуло в моей голове и как это отразилось на организме в целом, но я отлипла от влажного стекла, не пытаясь даже поправить на себе одежду, прошагав злобно и отрывисто до Хана, который великодушно поднял голову, сверкнув своими черными глазами, в которых я видела пламя победы надо мной, томность его нереализованной страсти и лукавство.
– Твоя сумка там, мавиш. Ты же за ней пришла, – проговорил он сладко и так бархатно, что от звука его голоса и этого пьянящего аромата мне стало лишь еще хуже.
Но мне было плевать на сумку!
Сложно сказать, какой бес в меня вселился в тот момент, а главное, откуда он во мне взялся, когда я рывком развернула его кресло к себе, потянувшись к ширинке, которую расстегнула одним рывком, стараясь не обращать внимания на смешок Хана и то, как он откинулся на своем кресле, расставив широко ноги и даже не пытаясь скрыть того, что он был по-прежнему очень сильно возбужден.
Я просто не верила, что способна на такое, когда залезла на кресло, оседлав его бедра, едва удержав протяжный стон, когда он снова оказался во мне, что было так правильно, так чертовски приятно и так ужасающе необходимо мне сейчас.
Я двигалась сама, приподнимаясь, упираясь коленями в кресло и держась руками за спинку, даже не касаясь Хана руками, но видя, что огонь в его глазах взорвался, опалив меня и разрывая медленно, но верно его самообладание, с которым он пытался сидеть, глядя в мои глаза так, словно забирался под мою кожу сладкими, шипящими импульсами, которые кусали и жалили меня, словно рой черных змей, пуская свой яд, от которого я медленно умирала, сходя с ума.
Я пыталась двигаться так же медленно и размеренно, как это делал Хан до этого, слыша, как меняется его дыхание и блеск этих глаз, не срываясь в тот ритм, который унес бы меня на вершину золотой горы, где я нашла бы покой и усталость.
Я поднималась вверх, скользя по нему и сжимая стеночками, и опускалась вниз медленно и плавно, каждый раз слыша его отрывистый выдох, который Хан задерживал в легких, пока я снова поднималась на самую вершину, почти отпуская его из себя.
– Эй, есть кто-нибудь?..
Я вздрогнула, ахнув, и подскакивая, когда раздался голос Искандера за дверью, и его стройная фигура показалась за стеклянной стеной, в которую он пристально всматривался…словно что-то мог увидеть!!!
Он подергал ручку, проговорив еще раз:
– Тео? Братец?....
Вот только этот самый братец не дал мне испуганно соскочить, принявшись одергивать на себе юбку, сжав в своих руках с силой и снова подавшись вперед, пронзая меня и выпуская на волю все свои сдержанные чувства и эту обжигающе черную страсть.