Хан
Шрифт:
— Ты должна прекратить это. Ты подарила нам и так слишком много.
Джордж разорвал бумагу, как это делают маленькие дети. Он любил получать подарки.
— Я знаю, как ты ненавидишь весь этот ажиотаж, но мы повеселились, делая эти покупки. И хоть я уже бывала там по делам, но это впервые, когда я посетила это место всего лишь ради веселья, — Линн передала Коррин похожую упаковку. — Знаете, что в Японии обожают кошек? Вот где мы достали это.
Это был медальон. Посмотрев на него под лучами света, мужчина увидел, что на украшении выгравирована кошка. Рассмотрев её тёмные очертания,
Он наблюдал за тем, как его невестка передвигается по комнате. Её живот едва-едва стал заметен. Джордж ничего не сказал на этот счёт, потому что Линн очень остро воспринимала это. Например, когда мужчина сказал ей о том, что скучал по ней — женщина расплакалась. И когда Коррин подала ей фруктовый салат, вместо листового, что был у всех — она тоже заплакала. Уокер сказал им, что с его парой всё в порядке — виной всему всего лишь гормоны. И, по правде сказать, Джордж надеялся, что на этом всё и закончится.
Уокер тоже наблюдал за Кэйтлинн. Он выглядел настолько счастливым, что Джордж едва удержался от того, чтобы не станцевать джигу. И тот факт, что его сын со своей женой привели с собой и Хана, только привнесло радости в этот вечер. Когда Коррин коснулась его руки, Джордж перевёл взгляд на свою пару.
— Старый дурак, прислушайся к тому, что они обсуждают. Не знаю, что нашло на них, — она кивнула на Рида и Марка. — Они всё больше ругаются, и я собираюсь отправить их в гараж.
Мальчишки почти всю неделю о чём-то спорили. Джордж не мог заставить ни одного из них рассказать ему, в чём дело, но теперь с него было достаточно. Его сыновья расстроили свою мать. Но прежде, чем мужчина смог подняться на ноги и положить этому конец, за него это сделала Кэйтлинн.
Она выбила стул из-под Марка, после наступив тому на горло. И прежде, чем Рид смог уйти из зоны её досягаемости, она уложила и его. Джордж знал, что ни один из них не навредит Линн, но он всё же встал, чтобы сказать ей — позволить ему самому позаботиться об этом. И в это время мужчина заметил краем глаза, что его старший сын, Хан, тоже поднялся на ноги.
— Я здесь всего два часа, но всё это время вы то и делаете, что ссоритесь. Что, чёрт возьми, происходит? — Кэйтлинн вытащила пистолет, направив его на Рида, когда тот начал подниматься. — Я не в настроении шутить с тобой, молодой человек. Или вы двое расскажете мне, что происходит, или я начну отстреливать то, что делает вас мужчинами. Слышала, они восстанавливаются так же хорошо, как и всё остальное.
— Он сказал мне, что ты не позволишь мне работать с ЦРУ, и что ты даже не собиралась сообщить мне об этом до своего отъезда.
Рид звучал более, чем безумно, и Линн, очевидно, понимала это.
— Поэтому, вместо того, чтобы подойти ко мне и спросить, ты позволил ему издеваться над собой, когда мы с твоим братом вернулись домой? Ты идиот. — Кэйтлинн убрала ногу от лица Марка, чтобы посмотреть на него, а после — вернула обратно. — А ты. Что за хрень? Тебе больше нечем заняться, как докапываться до него? Хочешь, я найду тебе работу?
— Нет. Но… —
Женщина отступила от Марка, убрав пистолет. Велев братьям встать, Кэйтлинн отступила назад на несколько шагов, скрестив руки на груди. Она постукивала ногой о пол, что выдавало её раздражение.
— Ты хочешь работу. Что же, превосходно. Думаю, ты получил её. Или та маленькая следственная штука, которой ты занимаешься — не работа? Ты весь день просиживаешь в своём офисе и ешь конфеты? — Марк покачал головой, впившись в женщину взглядом. — Опять же, почему ты не подошёл ко мне и не спросил?
— Ты уехала, — Марк бросил взгляд на брата, а потом вновь уставился в пол. — Извини, но мне действительно нечем заняться. Мой бизнес в большей мере работает сам по себе, и с деньгами, которые ты вложила в мой профиль, мне не стоит докапываться к каждой мелочи. Мне скучно.
Ему стоило сказать ей это, она поняла бы. Когда Линн начала расхаживать по комнате, Джордж заметил, что другие его сыновья, Дилан и Себастьян, присели рядом с Марком и Ридом. Это означало, что каждый из них не отказался бы получить кое-какую работу.
— И что мне, чёрт возьми, делать с четырьмя маленькими мальчиками?
Каждый из братьев готов было запротестовать, но Кэтлинн остановила их, подняв руку.
— Вы мальчишки. Только мальчишка будет сидеть и скулить о том, что ему нечего делать. Только маленькие дети будут подначивать другого ребёнка, чтобы вывести его из себя. Хотите работу? Тогда, чёрт возьми, найдите её. Вы думаете, моя досталась мне просто так? Нет. Не досталась. Мне пришлось пойти в колледж и работать над собой. Думаете, женщине было легко добиться того, что сейчас у меня есть? Нет. Ни черта подобного.
Каждый из братьев Боуэн, опустив голову, уставился в пол. Взглянув на двух своих оставшихся сыновей, Джордж увидел, что и те тихо посмеиваются. Коррин прикоснулась к его плечу.
— Она будет отличной матерью. Возможно, ей нужно будет подчистить свой лексикон, но она будет его любить.
Джордж кивнул на замечание своей пары.
— Не могу дождаться, когда возьму его на руки.
Мужчина не стал ничего говорить, но он хотел внучку. Мальчиков у него и так было предостаточно. Вне сомнений, оборотень любил своих сыновей, но он хотел, чтобы маленькая внучка разбавила их общество, общаясь с ним. Он посмотрел на Коррин, желая поделиться своими мечтами, когда Кэйтлинн заговорила вновь:
— С завтрашнего утра каждый из вас приобщится к строительной бригаде на земле Уокера. И, если я услышу хотя бы одно крошечное возражение — то превращу ваши жизни в проклятый ад на целый месяц.
Марк уже начал протестовать, но осёкся. Джорджу было не видно лицо Кэйтлинн, но он был уверен, что та многозначительно приподняла бровь.
Мужчина видел, как она проделывает это с Уокером. Ей было достаточно просто приподнять бровь, и огромный сильный оборотень отступал, лишь бы сделать свою женщину счастливой. Его мальчики тоже так делали, но у Кэйтлинн была определённая власть над ними, что те ещё не совсем уяснили. Это был фактор матери.