Хамелеонша

Медная Варя

Раэли с сожалением скрылась где-то в глубине. Было видно, что, в отличие от дочери, старшую женщину приезд гостей не порадовал, но держалась она почтительно и поприветствовала каждого.

— Муж дома, Йоханна? — поинтересовался Бодуэн, перешагивая порог и оглядываясь.

Первый этаж состоял из одной большой комнаты, беспорядочно заставленной предметами обихода. В очаге на тагане булькал пузатый горшок, выше на выступающих вперед стойках помещалось уже готовое блюдо, предохраненное от остывания, с потолка свисал упрятанный подальше от кошачьих когтей окорок и желтая головка сыра; потревоженная плечом Пэтра,

она теперь заманчиво поворачивалась то одним, то другим бочком. К очагу жались лавки, а на другом конце комнаты помещалась лохань для стирки, широкая кадка для купания детей и прялка — похоже, наше появление прервало работу старшей девушки.

— Пошел проверить силки перед грозой, скоро будет, милорд. А вы как на сей раз, с ночевкой али проездом?

«Проездом» она особенно выделила.

— Рассчитывал на второе, но сама видишь, что творится на улице. — Снаружи громыхнуло в подкрепление слов. — Боюсь, нам придется злоупотребить вашим с Ги гостеприимством.

— Какие уж тут зло-у-пот-ре-бле-ния, — с запинкой выговорила она трудное слово и резким жестом пригласила всех располагаться удобнее. — Обед почти готов.

— Отлично, тогда позаботься о моих спутниках: Альбрехта и Пэтра ты уже знаешь, а это леди Лорелея и врученная её попечению малышка, Зои. Я вернусь позже.

— А куда вы? — высунула нос Раэли, игнорируя многозначительный кулак матери.

— У меня есть одно дело в горах, — улыбнулся девушке Бодуэн.

— Как?! Разве мы не пойдем с вами к Камню? — вырвалось у меня.

— Нет, вы, миледи, останетесь здесь, чтобы смотреть за ребенком, а Альбрехт и Пэтр составят вам компанию и помогут Йоханне по хозяйству, если потребуется.

— Я могу оставить ребенка здесь! — горячо возразила я, но под возмущенным взглядом Йоханны стиснула зубы и добавила: — Нельзя же вам одному, вдруг что-нибудь случится.

— Ценю вашу заботу, — усмехнулся Бодуэн. — Если к ночи не вернусь, наутро заберете мое окоченевшее тело. Кирк укажет место.

— Ерунду не болтайте! — Раэли выбежала вперед, на ходу сдергивая с волос красный шнурок, схватила Бодуэна за руку и повязала ему вокруг запястья. — Вот, теперь точно не пропадете, — радостно сообщила она, запрокинув лицо со смешливыми глазами.

У любой другой это вышло бы безобразной дерзостью, но есть люди, бабочками порхающие по жизни и распространяющие вокруг себя лучи жизнелюбия, им все прощается, и окружающие улыбаются в ответ. Никогда к таким не относилась, поэтому продолжала угрюмо качать Зои, кипя от гнева.

Значит вся дорога, все неудобства и лишения были ради того, чтобы подождать Бодуэна в этой лачуге?! Надеюсь, его придавит валуном потяжелее.

— Вы ведь хотели проверить Зои у Камня, — привела я последний аргумент.

— Проверить? — сразу насторожилась Йоханна, загородив руками младших детей, как наседка цыплят. — Младенец хворый?

— Ничего такого, просто особенность, которая никому не передастся, — успокоил её Бодуэн и, повернувшись ко мне, добавил: — Мы теперь достаточно близко от него. Этого расстояния хватит для проверки, нет нужды мучить девочку лазанием по горам, да ещё в такую погоду.

Как будто она сама полезет.

— Разговор окончен, — отрезал Бодуэн, видя, что я собираюсь возразить, что-то тихо сказал Альбрехту и Пэтру и направился к выходу. Возле Зои замедлил шаг и тронул пухлую щеку

согнутым пальцем, бросив мне:

— У вас неплохо получается

Толкнул дверь и, пригнув голову, вышел во двор, где дождь уже вовсю лупил землю, пригибая траву и кустарник под злорадные завывания ветра, отдающиеся эхом в горах. Я вышла на крыльцо следом за ним, остановившись под защитой нависающего второго этажа. Пес встрепенулся и проводил гостя глухим лаем для острастки, но из конуры вылезать не стал: раз хозяева пустили, значит все в порядке. Бодуэн открыл и закрыл за собой калитку, поднял капюшон плаща и двинулся прочь быстрым шагом. С неба упало мутное пятно, блестя мокрыми перьями, и приземлилось ему на плечо. Кирк встряхнулся от капель, потоптался когтями в поисках устойчивого положения и замер.

Сзади неслышно подошла Раэли, тоже провожая Бодуэна взглядом, и с мечтательным вздохом подперла щеку ладонью:

— Знаете, леди, есть такие мужчины с, как бы получше выразиться, блядскими глазами. От природы у них так: он только глянет, а ты уже готовая. Вот милорд из энтих.

Я повернула голову, неприятно пораженная тем, что эта вилланка считает меня своей ровней, с которой можно на короткой ноге делиться подобными откровениями.

— Ой, вы меня не слушайте, — замахала она. — Вы, чай, и выражений-то таких не знаете.

Выражений-то таких я, положим, за годы рядом с Людо и по деревням и весям нахваталась поболе этой девочки, проведшей всю жизнь в горной лачуге в окружении горстки соседей. Только за любое из них мне влетало по губам от брата. Ему хоть изругайся, а вот леди не подобает. Вечная несправедливость.

Ответить я ничего не успела: грозно просвистело свитое жгутом полотенце, и Раэли, взвизгнув, бросилась в дом, уворачиваясь от матери.

— Я тебе покажу шнурки на удачу! Кому было велено с глаз долой! Вот отец вернется, задаст тебе ремня! — Раэли, продолжая визжать, бросилась по лестнице на второй этаж, громко стуча пятками. — И чтоб до конца дня, как мышь, там сидела, приданое шила! — крикнула снизу Йоханна, возмущенно пыхтя, перекинула полотенце через плечо и вернулась к делам.

Альбрехт, покачав головой, притворил дверь и встал рядом со мной.

— Бедовая девка, с такой любому мужу глаз да глаз.

— В какой стороне Камень, Альбрехт? — спросила я, снова отворачиваясь к горам и силясь разглядеть хоть что-то сквозь серо-лиловую муть, насылаемую глухо рокочущим небом, стекающую ручейками с крыши и собирающуюся в лужи перед крыльцом.

— Видите те скалы, — показал он на чернеющую гряду, формой напоминающую корону и венчающую ближнюю возвышенность. — Вот там, с полчаса подъему.

— Все равно ему не следовало отправляться одному, — сердито заметила я. — Взял бы хотя бы вас или Пэтра. Всякое может случиться: ногу подвернет, лихие люди нападут, а он один.

Я впервые задумалась, что будет, если Бодуэн и впрямь сгинет, не успев передать знания о Покровителе Годфрику.

— За него не волнуйтесь, миледи, ему не впервой туда взбираться, козы и те хуже лазают. Что до лихих людей, хотел бы я на это посмотреть, — издал смешок рыцарь. — В горах полно диких зверей, а его высочество ещё лет четырнадцати поднял целое стадо быков и заставил их трижды пробежаться по полю. Крестьяне потом всей деревней пришли жаловаться королю на вытоптанный урожай пшеницы.