Хакер и ведьма
Шрифт:
– Да… Если можно, – проникновенно посмотрев мне в глаза, сказала Полина.
– Может быть, и можно, – ответил я. – Но я беру за свою работу довольно дорого. Сто долларов в день, не меньше.
При этих словах лицо Бориса Нырялова еще более вытянулось и стало напоминать парниковый огурец, а лицо Полины Каменец приобрело землистый оттенок. Я понял, что ребята, видимо, такие деньги зарабатывают месячным напряженным трудом.
– Но здесь же дело такое… духовное… – опомнилась первой Полина. – Вы послужите богу.
– И попадете в Царствие Небесное, – добавил Нырялов.
Будучи по своей природе циником-атеистом,
Я почувствовал, что настроение мое совершенно испортилось. И глядя на странноватых молодых экспертов, которые искренне верят в серьезность угроз неведомых сумасшедших, я подумал, что причиной хандры, возможно, является мое безделье. Уже неделю моим главными собеседниками являются четыре стены моей квартиры и неодушевленный трехгигагерцевый друг, который только и делает, что таращится на меня своими маздаевскими зенками. Только вчера эту милую компанию разбавил Фима Липовский, да и то вторая половина нашей встречи происходила практически на автопилоте в силу специфического вида используемого нами топлива.
И, охваченный этими мыслями, я решил дать согласие поработать ради гипотетического путешествия в Царствие Небесное.
– Вы меня убедили, – сказал я, закуривая очередную сигарету. – Я попробую заняться этим делом.
И предостерегающе поднял указательный палец:
– Именно попробую. Откровенно говоря, той информации, которую вы мне сообщили, недостаточно. И поскольку денег у вас, как выясняется, нет, вы должны будете стать моими помощниками в деле.
Нырялов и Каменец радостно закивали головами. Борис пытался что-то сказать, но я не дал ему возможности произнести слово и продолжал свой назидательно-патетический монолог:
– Всех указанных руководителей религиозных организаций вы должны предупредить, вам это легко сделать как журналистам.
– Разумеется, – тут же отреагировал Нырялов.
– Завтра вечером я жду вас с отчетом о проделанной работе, – начальственным тоном заметил я, затушив сигарету и вставая с кресла.
Каменец и Нырялов тоже поднялись и направились в прихожую. Полина по пути остановилась и сказала:
– Спасибо вам, Валерий Борисович. Вы такой добрый…
Я удивленно улыбнулся. Если бы Полина обладала магическим даром, я при этих словах неминуемо должен был превратиться в каменную статую. Добряком меня мог бы назвать человек, либо совершенно не развитый умственно, либо говорящий заведомую неправду.
Тем не менее вслух я просто сказал:
– Ничего, ничего… Все ради Царствия Небесного.
Нырялов и Каменец быстренько оделись и, потратив на благодарности мне еще около минуты, удалились. Я же, оставшись один, почувствовал какой-то необыкновенный прилив сил. Вот что значит, если у человека появилась какая-то цель, достигнуть которую надо пусть не ради материальных, но духовных благ! Я решил пообедать и навестить одного родственника, у которого не был уже месяца четыре.
Я оделся и вышел на улицу. Было уже четыре часа дня, и солнце собиралось закончить
…и увидел нечто, что совершенно не ожидал увидеть в подобное время и подобной обстановке. На меня смотрел гроб.
Вернее, его муляж. Деревянный гробик размером с пенал был приклеен к лобовому стеклу моих «Жигулей». Я остолбенел и почти автоматически выключил мотор. В этот момент луч солнца выхватил из пространства именно эту маленькую деревянную коробочку, которая непонятно в честь какого праздника очутилась у меня на машине. На гробике блеснули приклеенные буквы из фольги: «LUCIFER».
«Да они что, сегодня все ох. ели, что ли?!» – зло подумал я, ощущая вместе с раздражением какой-то холод внутри себя. Придя наконец к выводу, что неведомые «они» действительно «ох. ели», я вышел из оцепенения и, как следствие этого, вышел из машины. С остервенением я сорвал со своего стекла гадкий муляж и хотел было уже зашвырнуть его в дальний конец двора, однако в последний момент все же решил, что надо его сохранить. Как сувенир. И засунул в бардачок «Жигулей».
Потом я закрыл машину и пошел обратно домой. Ни о каком посещении родственника не могло идти и речи. Я разделся и, несмотря на то что в квартире хорошо топили, почувствовал некий озноб. Поставив кофе, я пошел в потайную комнату.
Приятель, можно сказать, дремал. Мерцали звезды на его экране, мигал красно-зелеными лампочками модем. Я неожиданно разозлился. Подойдя к Приятелю, я нажал кнопку резидентного устройства и жестко сказал:
«СПИШЬ, ГЛЮКАЛО ХРЕНОВО? ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, КАК ЗА НАС ВЗЯЛИСЬ ПОТУСТОРОННИЕ СИЛЫ…»
Приятель явно не понял. Более того, он не хотел понимать и официально заявил:
«ВВЕСТИ ПАРОЛЬ. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ НЕ ОПОЗНАН».
И как бы между прочим заметил в мой адрес:
«ЮЗЕР ОЧКАСТЫЙ!»
Мне пришлось выполнить все необходимые формальности, и когда Приятель ответил мне своим фирменным приветствием «ПРИВЕТ, ХАКЕР!», я, чеканя каждое слово, рассказал ему обо всем, что случилось сегодняшним ноябрьским днем. Начиная от визита Скворцова и странной смерти его жены и кончая гробиком на «Жигулях».
Атлон напряг мозги и начал анализировать полученную информацию. Анализировал он ее довольно долго, видимо, попутно влезал в какие-то базы данных, что-то проверяя и сопоставляя. Наконец, через десять минут он выдал:
ЯВНЫЙ НЕДОСТАТОК ИНФОРМАЦИИ.
Вместе с этим неутешительным для меня выводом немного погодя последовала и некая конкретика в виде советов:
ПОСЕТИТЬ ЭКСТРАСЕНСА НИЖЕГОРОДЦЕВА С ПРОСЬБОЙ ОТВЕСТИ ПОРЧУ.
ВЫЯСНИТЬ БИОГРАФИИ СКВОРЦОВА И НИЖЕГОРОДЦЕВА НА ПРЕДМЕТ:
1) ИХ РЕЛИГИОЗНОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ. 2) СВЯЗЕЙ СО СПЕЦСЛУЖБАМИ – ДЛЯ НИЖЕГОРОДЦЕВА.
В СЛУЧАЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАСИЛЬСТВЕННОЙ СМЕРТИ ВОЗМОЖНО ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЯДА ТИПА РИЦИН, ПРИМЕНЯЕМОГО В КГБ.
«Вот только еще спецслужб мне не хватало!» – подумал я. И вообще я как-то не представлял себя в роли чудика, который придет к врачу-экстрасенсу с просьбой отвести порчу. Однако с Приятелем в какой только роли не приходится бывать…