Хаджи

Юрис Леон

– И к ним можно близко подъехать на грузовике?

– Только часть пути. Остальную часть все понесем на себе. Для этого нам потребует-ся много веревок. После того, как мы освободим грузовик, Камаль отвезет меня в Восточ-ный Иерусалим. Будет нетрудно избавиться от лишней армейской машины.

– А как насчет пресной воды?
– спросил я, зная, что Мертвое море очень соленое.

– А ты не глуп, - сказал отец.
– Там есть чудесный оазис и источник, называемый Эйн Геди, где наш великий царь Давид прятался от Саула. Недалеко есть киббуц, но я не знаю, в руках арабов или евреев он находится.

– Но разве

никто больше не знает о пещерах?

– Может быть, и знают. Однако никто не отправляется на это место без припасов, и кто еще может это сделать? Что меня беспокоит, так это бедуины. Нашу первую трапезу они учуют за сотню миль. Вот почему нам нужно оружие.

– Отец, я прошу твоего... раз мы будем много месяцев жить в пещере... чтобы мне разрешили взять несколько книг.

– Книги! Переменишься ты когда-нибудь? Ну ладно, вилла, где мы так хорошо уст-роились, это дом ученого человека, который сбежал. Бери, если останется место в грузо-вике. И не пытайся меня обмануть. Еда нам нужна больше книг.

– Обещаю, что не обману, - солгал я.
– Когда мы скажем Камалю, Омару и Джамилю о плане?

– За две минуты до того, как приведем его в исполнение, - ответил он.

Подсчет запасов был головоломной задачей. Я спал урывками то днем, то ночью. Приятная сторона состояла в том, что работать нужно было все время с отцом. Братья проявляли подозрительность насчет наших долгих разговоров наедине.

Составив список всего, что нам было нужно, я все это разыскал на складах иракцев и Красного Полумесяца. Я нарисовал карту с местонахождением продуктов, горючего, вере-вок - всего, что было в списке. Когда настанет время уезжать, у нас не будет задержки из-за поисков вслепую на складах.

Я принес отцу несколько десятков коробок сигарет, и всего за один день он раздо-был не только пулемет, но и две винтовки, пару автоматов, боеприпасы, гранаты и дина-мит.

Мой план был прост. В тот день, когда мы должны будем привести его в исполне-ние, необходимо устранить с дороги капитана Умрума. Я знал парня, который сводничал одну очень красивую женщину, и заключил с ним хорошенькую сделку. Затем я стал го-ворить капитану Умруму, что видел это фантастическое создание и что она доступна. Ко-нечно, Умрум, полный идиот, взял наживку и требовал, чтобы я раздобыл ее для него. Я заверил его, что буду изо всех сил стараться достать ее на целый день, но она весьма по-пулярна, так что это будет трудно. Он пускал слюни, а я шевелил наживку.

Я составил такую заявку, которая прошла бы проверку в любой армии, тем более у этих болванов иракцев. Сделал и письмо от полковника Хаккара, чтобы проходить сквозь линии.

Одно меня беспокоило. Я сверился с последней военной картой и понял, что как только мы оставим Иерихон, то окажемся на предательском бездорожье, на тропе, дос-тупной только верблюжьим караванам. Если мы вдруг попадем на песок или воду, наше путешествие там же и закончится. Все, связанное с механикой грузовика, было слабой стороной нашего плана. Говорить об этом хаджи Ибрагиму мне не хотелось, потому что всегда легче подсластить плохие новости, чем доставлять их. Чем больше я раздумывал, тем больше убеждался, что мы рискуем. Я откладывал до тех пор, пока ждать уже больше было нельзя. Когда он сообщил мне, что иорданский полковник Зияд через пару дней воз-вращается в Наблус,

мне пришлось иметь дело с хаджи Ибрагимом, и душа у меня ушла в пятки. Глаза у меня были красные от работы, а мозг затуманен, но больше всего я боялся разочаровать его.

– Отец, - прокаркал я, - я должен быть честен с тобой, совсем честен. Ни Камаль, ни я не сможем провести машину в Иерихон через эти горы, тем более в пустыню. Половина иракских моторов половину времени находится в ремонте. За ними плохо ухаживают, и все они прибывают в Наблус, пройдя большое расстояние от Багдада. С учетом этого и плохих дорог, нет никакой возможности добраться до пещер без поломок. Ни Камаль, ни я не имеем ни малейшего представления о том, что делается под капотом грузовика.

Спасибо, что отец воспринял новость философски. Он сразу понял, что если в любой точке нас задержит поломка на какое-то время, то нам конец. Со всеми этими припасами, когда везде полно солдат и отчаявшихся людей, нас перебьют за час. Он побледнел.

– Я кое-что придумал, - сказал я.

– Ради бороды пророка, скажи мне!

– В гараже на нашем месте работает один парень. Его зовут Сабри Салама, ему ше-стнадцать лет. В механике он волшебник и умеет чинить грузовики. Он бы взял запасные части от поломанных машин, чтобы чинить ими нашу. Он еще и отличный водитель. В его городе был бой, и во время сражения он потерялся со своей семьей. Его не было, когда ударили евреи, и он не смог вернуться. Он уверен, что его семья направилась в Газу. Ему отчаянно нужно выбраться из Наблуса. Я знаю, что он поедет с нами, если мы его пригла-сим.

Отцовское лицо превратилось в словарь подозрения.

– Он не может попасть из Наблуса в Газу, если только у него нет крыльев. Как меха-ник, он может прожить войну князем там, где он есть.

– Сабри сказал мне по секрету, что... что... что...

– Что!?

– Один иракский офицер взял его... сделал его... принудил его... стать его... его лю-бовницей.

Отец ударил меня по лицу. Это было больно, но я был готов к удару.

– Он не виноват. Его заставили пыткой.

Хаджи Ибрагим овладел собой.

– Как он научился своей специальности? Механика, я имею в виду.

– У его отца был гараж и пять грузовиков, они ими пользовались, чтобы грузить урожай и отвозить его в Яффо из деревень около его города.

– Какого города?

– Бейт Баллас.

– Бейт Баллас! Город жуликов! Логово головорезов муфтия!

Пусть отец изобьет меня до смерти - не могу обрекать свою семью на риск, притво-ряясь, что опасности нет.

– Отец, - сказал я, - ты сейчас захлопываешь дверь перед твоим ни в чем не винова-тым братом, как захлопывали двери перед нами.

Я снова получил удар по лицу, и мне показалось, что голова моя отвалилась. Я хотел крикнуть ему, пусть сам ведет этот проклятый грузовик, но вместо этого просто стоял в ожидании, которое, казалось, длилось двадцать минут.

– Приведи Сабри ко мне. Я поговорю с ним.

К счастью, здравый смысл отца возобладал над гордостью. Сабри Салама не только оказался хорошим водителем, но и показал нам разницу с тем, как это делали мы. Мы ре-шили уехать рано утром, а не ночью, ведь ночью повсюду за нами подглядывают глаза, а мы их не видим. Если уж суждено случиться поломке, гораздо лучше исправлять ее днем.