Хач

Гицарева Ульяна Борисовна

Первый. Как не останавливаются? Вас давят?

Второй. Не давят, конечно, но махач устроили. И их все больше и больше. Как в мультике. Наших ребят человек десять, а эти тучей черной. Я давай орать: бей их, мало с нас орды! Гони их по кишлакам! Те услышали, и началось. Это наши ментов боятся, а хачам менты – не менты, похер. Короче повязали их и – в обезьянник.

Первый. А склад?

Второй. Так чё? Мне капитан говорит: «Ну выпустим мы их, они опять по нашему району гонять будут, надо их выселить. Найди, где живут

да и прикрой». Я нашел, эпидемку вызвал, нарушение подобрали, прочистили. Пусть теперь в соседнем районе и катаются, а у нас им жить больше негде.

Сцена третья

Downshifting [1]

Терраса в съемном доме в Австралии выходит на большой город, небоскребы, сквозь которые виднеется полоска океана.

Здесь живет Ким со своим мужем. Она сидит в кресле и пытается разобраться с бумагами, ветер теребит края ее записей. Рядом Катя натирает до блеска перила.

Катя. А почему ты не платишь за все по Интернету? Зачем все эти бумажки?

1

В буквальном переводе с английского это слово означает переключение автомобиля на более низкую передачу, а также замедление или ослабление какого-либо процесса. Термин жизненной философии отказа от стремления к пропагандируемым общепринятым благам. Сегодня чаще используется как обозначение сознательного понижения личного статуса. (Авт.)

Ким. Мужу удобнее проверять мои расчеты на бумаге. Слушай, оставь уже эти перила.

Катя. Да нет, я еще потру, будут сверкать, как в кремлевском полку сапоги.

Ким. Сверкать, чтобы ослепить врага?

Катя. Нет, так положено. Традиция. Чтобы, глядя в сапог, можно было побриться… (смеется) топором.

Ким. Топором?

Катя. Неважно, это я шучу.

Ким. Сядь, я устала на тебя смотреть. На работе слежу, как ты лестницы натираешь, еще здесь… Выпьем.

Катя садится за стол. Ким пьет, Катя ест.

Катя. Я очень благодарна, что ты меня домой еще подработать взяла. Сейчас так трудно, мужа на работе обманули, не заплатили. Мы в этом месяце совсем без денег.

Ким. Так пусть подаст в суд.

Катя. Сказали, можешь подавать, все равно тебе никто не поверит. Он – колумбиец.

Ким. О, мой Бог! Еще и он колумбиец, мало того, что ты – русская! Да, здесь ему скорее подбросят наркоту и посадят, чем он выиграет дело. Русская и колумбиец тут… м…

Катя. Третий сорт?

Ким. Третий сорт?

Катя. Ну да, в России так говорят. Первый сорт – это отель пять звезд, второй – не рыба, ни мясо…

Ким. Бургер?

Катя. Да, так себе,

средне, как отель в три звезды. А третий сорт – это как забегаловка… Чужое, плохое.

Ким. Знаешь, Катя, чужой – это везде третий сорт. Мой муж здесь третий сорт, потому что он – чех немецкого происхождения, европеец. Он недостаточно свободный для Америки и Австралии. Они его считают третьим сортом. У всех европейцев комплекс, они слишком мало места занимают на шарике.

Катя. Тесно.

Ким. Нет, не тесно. Просто комплекс. Как маленькая грудь. Вроде она и есть, и на жизнь хватает, а не круто. Они скажут: у нас культура, а Америка на это ответит: а у нас деньги и километры незастроенной земли. Европейцы для них – третий сорт. А русские… они бедные. Их уже европейцы считают третьим сортом за то, что у них есть километры, а денег нет. И ты трешь здесь перила.

Катя. Русские у себя перила не трут, у нас хачи есть.

Ким. Что есть хачи?

Катя. Это те, кого мы считаем третьим сортом. Таджики, узбеки.

Ким. Я не знаю, кто это. Они – мусульмане?

Катя. В основном, да. Так что же, мы все друг другу третий сорт и только Америка?

Ким. Штаты для всего мусульманского мира третий сорт. Мы – жирный кусок ненавистного им бекона. Их Аллах велит взрывать нас.

Катя. Ким…

Ким. Что?

Катя. Ты прости, но есть в этом какая-то справедливость. В том, что твои Штаты – не крыша мира, что их Аллах замкнул нас в круг, а не в пирамиду с верхушкой в Вашингтоне.

Ким. Ты очень русская.

Катя. Все русские – очень русские.

Катя. То есть их Аллах делает зло, и зло справедливо? Американцы просто пришли на работу, они не брали в долг денег и не были им ничего должны, этим смертникам! Их подняли на воздух! Они не должны денег! За что их подняли на воздух?

Катя. Но не все же измеряется деньгами.

Ким. А что? Надо было делиться? Вы русские хотите, чтобы не было богатых и бедных, чтобы все были средние. А я не хочу быть средней, Катя! Я хочу быть богатой! Почему вы не отдали Гитлеру землю, когда он хотел, чтобы вы поделились?

Катя. Да ни одна страна не хочет делиться, ни землей, ни деньгами. Деньги заработаны, земли отвоеваны.

Ким. Так почему тогда их волнуют наши деньги?

Катя. Тогда почему вас так волнуют их земли?

Ким. Ты плохо вымыла перила!

Катя встает и продолжает натирать перила.

Ты так хорошо говоришь по-английски.

Катя. Я знаю пять языков.

Ким. А я только свой, американский.

Катя. Английский.

Ким. Нет, английский я не всегда понимаю. Я никогда не хотела учить язык. Зачем? Все везде говорят на моем языке. А сейчас Хелфрид меня заставляет. Хочет, чтобы я с ребенком говорила по-немецки.