Х 3
Шрифт:
— Хорошо, Восьмой. Сразу к делу. В отличие от мэра, я не предлагаю тебе примкнуть к гарнизону Канопуса в защите от Иных. Я предлагаю тебе сходить на север, найти нулевого Иного и уничтожить его. Таким образом, ты обезглавишь всех Иных на континенте, добить их будет вопросом времени. В награду… Я даже не знаю… Мир во всем мире подойдет? При условии, что это не пустые слова.
Настала моя очередь смеяться. Я сначала действительно решил, будто бы этот псих надо мной прикалывается, но он лишь продолжал молча улыбаться и потягивать вино. Так что вскоре это перестало быть
— Ты не шутишь, — усмехнулся я, но веселое настроение уже смыло волной. — Ты серьезно? Хочешь, чтобы я прорвался через радиационные пустоши на север, нашел гнездо, откуда лезут эти твари и всех там перебил?
— Это не гнездо, — оскалился Черч. — Это кристалл. Не важно откуда я это знаю. Изначально это был кристалл. Потом его нашла женщина-археолог, почти тридцать лет назад. Она коснулась кристалла и стала первой Иной. Маткой, производящей на свет новых Иных. Вся ее экспедиция была уничтожена, а когда люди разобрались, что случилось, было уже поздно.
— Никто не знает правды о появлении Иных, кроме одного владельца бара в маленьком городке.
— Тебе надо просто добраться до изначального места появления Иных, — продолжил Черч, проигнорировав мои слова. — Сейчас кристалл находится внутри нее. Что-то вроде сердца. Но существуют некоторые правила. Сам кристалл трогать нельзя, только матку.
— Правила? Это война на истребление, какие правила?
— Не суть важно. Просто поверь, кристалл неприкосновенен. Впрочем, ты и не сможешь его уничтожить.
— Хорошо, допустим, — произнес я после длительной паузы. — Допустим, я тебе верю и весь этот бред действительно… Допустим, так и есть. Получается, что Иные произошли от человека? Той женщины-археолога?
— А как иначе ты бы мог стать химерой? — оскалился Черч. — Ваши геномы изначально близки.
— Биомоды? — усмехнулся я.
— Вопреки расхожему мнению — возможны, — серьезно ответил Черч. — Потому эксперименты с ними и продолжаются. Проблема не в том, чтобы соединить и так совместимые геномы. Проблема в том, чтобы человеческий остался доминировать. Наномашины позволяют сделать это, пусть и с огромными ограничениями.
— То есть получается, что это какой-то вирус? Та женщина была заражена?
— В каком-то смысле да, — покачал головой Черч.
— Что тогда мешает и мне заразиться? Или еще кому? Убьем матку, и кристалл создаст новую.
— Так и будет, — кивнул Черч. — Поэтому придется изолировать кристалл и охранять его до конца времен.
— А уничтожить? Запустить в космос? Утопить?
— Уничтожить нельзя, остальные варианты возможны. Только в космос люди еще долго не полетят, даже на эфирных двигателях. А вот утопить… Да, отличная идея. Подумаешь, будем сражаться с Иными-акулами. Или гигантскими осьминогами. Или монстрорыбами, способными выбираться на сушу. Да и отравленные океаны — невелика беда.
— То есть любое существо, коснувшееся кристалла, по-твоему, станет новым инкубатором для Иных?
— В каком-то смысле нам повезло, — усмехнулся Черч. — Не коснись та женщина его первой, то человечество не смогло бы создать свое величайшее оружие. Тебя.
—
— Мне казалось, что самым опасным существом в мире считают тебя, — усмехнулся Черч. — Проект Черный Дьявол. Только вот ты уже далеко не тот, что был раньше. Ты навел шороху в Альтаире, продержался в бою с моим братом, сбежал из восьмого сектора, отбил атаку каннибалов на свое поселение…
— Какую атаку? — взревел я, отчего даже стаканы на столе зазвенели, а Черч лишь вопросительно уставился на меня. — Какие еще каннибалы?
— Разве наш мэр не объяснил тебе, когда прибыл в твой лагерь?
— Никакие мэры ко мне не приходили.
— Вот это просчет, — закатил глаза Черч. — Я думал, что ты задержался, потому что вырезал этих ублюдков, а ты даже не знал про них. Получается…
Что там получалось, я не знаю. Потому что уже сорвался с места и бегом несся наружу, а затем и прочь из города. Оби, там осталась Оби. Сколько меня не было? Сколько мне возвращаться обратно?
Да чтоб вас всех со стены обосрали вместе с вашим вином. Сходил в разведку, называется. Если с лагерем что-то случилось и я узнаю, что этот патлатый ублюдок специально меня выманил, ему не поздоровится.
Сначала найду этих каннибалов и заставлю жрать собственные кишки, каждого. Потом найду их лагерь и вырежу под корень, а затем вернусь в Канопус. Если потребуется, то я весь этот сраный город спалю дотла.
Плевать мне и на него, и на человечество. Люди сами обрекли себя, кто бы что ни говорил. Я видел из истинное лицо, я видел ту грязь и дерьмо, что они прикрывают своими лицемерными улыбками. Я не буду печалиться по человечеству. Если мои не выживут, то остальные тем более.
Я сам не заметил, как перекинулся в боевую форму и взлетел на крыши, несясь в сторону ворот. Плевать на эти испуганные визги, плевать на солдат, которые пока еще не начали стрелять. Плевать, даже если начнут.
Сколько эфира в крови? Недостаточно, чтобы добраться до резервации. Сколько дней я продержусь в этой ипостаси? Сутки, может быть двое, если сократить все ненужные функции. Я тут же снял внешний слой брони, уменьшил восприятие и снял ускорение мыслительных процессов.
Мне нужна максимальная скорость и выносливость, поэтому только укрепление мышц, связок и сухожилий. В таком режиме меня хватит надолго.
– А что дальше? — спросил Восьмерка, отхлебывая из фляги. — Ну продержишься ты два дня в таком темпе, до общины ты доберешься лишь на третий. Без сил, без эфира. Просто уставшая груда мяса. А если нарвешься на засаду Иных? Да даже если не нарвешься, думаешь, эти каннибалы от одного твоего вида разбегутся?
Я даже отвечать не стал. Потому что он был прав, но сейчас эмоции взяли верх. Впрочем, из города я все же вырвался, правда, никто мне и не мешал. Скорее наоборот, ощущение было таким, будто ворота приоткрыли специально для меня.