Густой чувак
Шрифт:
– Слушайте, идите в опу! – Сенька вскакивает с места, сжимая кулаки. – Хватит уже стебаться! Сереге вон под тридцатник, а тоже наверняка без женщины, и никто про это не вспоминает!
– Почему… ты так решил? – удивляется Сережа.
Кит смотрит сначала на Сережу, потом странно усмехается, глядит на Сеньку и говорит:
– Боже, с кем я работаю. Ну ладно, пусть Сережа тоже девственник, но зато он без бороды. А ты – Густой чувак.
Сенькиному желанию съездить по роже Кита не дает осуществиться звонок окончания рабочего дня.
Психологи, знает Сенька, в «строительной корпорации» не совсем штатные. Говорят, у них большая текучка и их часто меняют, но при этом у них тоже есть невысокий уровень допуска. Сидят они не в Подвале, а наверху, значит, можно рассказывать чуть больше, чем родным и «гражданским». Сенька записался заранее, на терминалке во внешней сети, он жмется и нервничает перед входом, но наконец-то распахивает дверь.
Взгляд с порога сразу падает в глубокое декольте миниатюрной брюнетки лет тридцати. На ней светлый пиджачок, напоминающий халатик медсестры, а на щеке, ближе к шее, родинка.
– Присаживайтесь, – психолог встает из-за стола, весело хлопает по кушетке. – Или можете лечь, если вам так удобнее. Меня Лиза зовут.
– Семен.
Сенька отбрасывает странные мысли в сторону, скидывает вещи в угол и забирается на кушетку. Психолог закрывает дверь и садится на соседний стул. В кабинете приглушенный свет и красные шторы на окнах.
– Рассказывайте?
– Что? – напрягся Сенька, чувствуя некоторую неловкость.
– Ну, зачем пришли? Вы же из Подвала, правильно?
– Да, с одного из верхних подземных уровней.
Лиза плавно кивает.
– В заявке указано «существует определенное недопонимание с коллегами». В чем конкретно оно выражается?
Сенька прикидывает: сказать сразу правду или начать издалека. Подходящих слов не находит и потому выбирает второй вариант.
– Вы знаете… Я самый молодой. И борода. Меня прозвали из-за нее «густым чуваком».
Пальцы Лизы осторожно дотрагиваются до подбородка Сеньки и проводят по воротнику рубашки. Он вздрагивает, но не отстраняется – он слышал о современных методиках в психологии и воспринимает все как должное.
– Расскажите о себе, – предлагает Лиза, зачем-то расстегивая верхнюю пуговку пиджака. – Как живете, чем вы увлекаетесь помимо работы?
– Ну… Я живу с родителями в поселке, пишу картины.
– Да, картины?! Это так здорово! Слушайте, я слышала, у нас в городе есть один известный анонимный художник, скрывающийся под ником RedBeard. Я видела его пейзажи, очень красивые. Это не вы?
Туфельки Лизы падают на пол рядом с кушеткой, девушка поджимает ноги, повернув колени к Сеньке. Под полурасстегнутым халатиком виднеется черный ажурный лифчик.
– Э… Может быть,
– Зачем я раздеваюсь? Чтобы вам было приятнее и удобнее со мной беседовать. Вы смущены?
– Да, есть немного.
– Вам идет стесняться. Расскажите что-нибудь еще о себе?
– У меня никогда не было женщины, – пересохшим голосом говорит Сенька, наблюдая, как Лиза встает со стула на цыпочки, снимает пиджак и вешает на спинку стула. Потом расстегивает юбку и остается в одних колготках и лифчике. Сенька замечает, что колготки надеты на голое тело.
– Ну, разве это проблема?
– А… это разве можно?
Лиза забирается с коленями на стул, смотрит на него сверху, подмигивает и игриво говорит:
– Вам решать, что можно, а чего нельзя. Мне очень нравится ваша борода. Она так забавно щекочет кожу.
Сенька машет на все рукой, приподнимается на кушетке и похолодевшими от волнения пальцами начинает расстегивать рубашку, цепляясь за бороду.
– Что-то Сеньки долго нет, – говорит Сережа в понедельник утром.
Народ из отдела озирается, поглядывая на место Сеньки – действительно, нет. Кит пьет утренний чай и качается на кресле.
– А все, он сдался. Сегодня нач сказал, что его в тамбуре не пропустили.
– Как это – «сдался»? – спросил кто-то.
– К психологу сходил. По-взрослому.
В кабинете слышатся смешки вперемешку с удивленными возгласами.
– Эх, довели мы его, – вздыхает Макс. – Неплохой парень. Я уж думал в пятницу ему все сказать, а он…
Кит машет рукой:
– Да и я думал сказать, когда звонок с работы прозвучал. Неустойчивый просто. Я тут находил его работы в городской сети – ему бы порнушку рисовать дальше, а не о великом думать.
– И что такого, что к психологу сходил? – спрашивает Жора.
– Ты что, не в теме? Просто у нас наверху очень специальные психологи. После секса с ними в Подвал не пускают. И на небо тоже.
– Да ладно?! – удивляется Серега.
– Ну вот скажи, Серега, только честно… – Кит говорит медленно, протяжно. – Сейчас все свои, новичков нет. У тебя бабы были?
Серега хихикает и чешет щетину.
– Я ж рассказывал, была одна кибертетка. Один раз. Но это ж не считается?
– Угу, видимо, не считается. А у тебя, Макс?
– Не, не было, – басит Макс из дальнего угла.
– Ну, про Матвея мне все понятно. И про Жору. И у меня, жеваный крот, не было! Ни разу. И женат я не был, врал это все. Только по сети «женился» один раз. Я уже давно понял, что в конторе девственники если не все, то большинство. У всех свои тараканы в башне. Нас так еще на тестировании при трудоустройстве высеивают. И в договоре между строк сказано, что нельзя нарушать, а жениться только на сотрудницах. И на игрушках после работы через шлемы следят, проверяют. Ты хоть видел одного сотрудника, женатого на девушке не из Проекта?