Гусляр-2000
Шрифт:
– Не томи! – взмолился Удалов. – Говори. И без тебя тошно.
– Не секрет, что Земля давно находится под космическим наблюдением, – сказал кузнечик. – Мало ли чего натворят ваши политики или генералы.
– Знаю. Сам как честный человек беспокоюсь.
– Так вот, мы получили по своим каналам информацию. На тайном совещании в верхах принято решение вас ликвидировать.
Кузнечик вздохнул, как заскрипел внутри, и поднял к небу выпуклые глаза.
– Зачем нас ликвидировать, если мы – гордость нашей
– Минутку, – сказал Тори и большими прыжками умчался следом за большой разноцветной бабочкой.
Минуты через три он возвратился, стирая платочком с углов рта цветную пыльцу.
– Я только поглядел, – сообщил он, – занесена она в Красную книгу или нет? Оказывается, занесена. Вот я и вернулся несолоно хлебавши.
Кузнечик тонко застрекотал, довольный, что вспомнил редкое русское выражение.
Удалов понимал, что существу на таком ответственном посту стыдно жевать бабочек из Красной книги, и потому промолчал, чтобы не смущать приятеля.
– Что ты говорил о секретном совещании? – спросил Удалов.
– Как обычно. Собрались генералы и некоторые секретные академики, а также представители Службы безопасности и решили, что вам придется героически погибнуть на подлете к Земле.
– Но почему же? Мы выполнили задание, встретились, поговорили, даже невесту везем – она от нашего космонавта, прости, понесла. Скоро ждем прибавления семейства.
– Фильм ваш на Земле. Весь мир знает, что вы выполнили свой долг. Америка, считай, в позорном трауре. Президент в отставку просится. Польша отказалась в НАТО вступать. Самое время вам героически погибнуть.
– Я все равно ничего не понимаю!
– Скажи, ты иногда выпиваешь? – спросил кузнечик.
– Только за компанию.
– А космонавт Петр Гедике во сне разговаривает?
– Представления не имею.
– А профессор Минц воспоминания не начал писать?
– Вроде что-то такое...
– А инопланетная невеста будет держать язык за зубами?
– К чему ты клонишь?
– Компьютеры подсчитали, что кто-то из вас обязательно проговорится. И довольно скоро. И тогда секрет минимизированного космического полета выплывет наружу. И будет громадный ущерб престижу России. Хуже, чем если бы и не начинали.
– Нет, – заявил Удалов. – Президент этого не допустит!
– Президент уже три дня как в отпуске, – сказал кузнечик. – Президенту сообщат неприятные новости – через три дня. Так-то и так – героически погиб твой друг Удалов. Всплакнет Президент, велит бюсты поставить на родинах героев, а потом подумает – ну так и к лучшему...
– Как нас уничтожат? – Удалов вдруг поверил кузнечику и ужаснулся.
– На подлете. Ракетой собьют. К тому же должен тебе сказать, что деньги, которые на полномасштабную экспедицию выделили, треть годового бюджета – уже разворовали.
– Куда же они делись?
–
– Нет, я не могу поверить! Я отказываюсь поверить!
– Кое-что ушло в швейцарские банки...
– Нет, нет, нет!
– Можешь послушать на досуге запись переговоров о вашей ликвидации. – Тори протянул Удалову кассету.
Удалов отвел его руку.
– Не надо, – сказал он упавшим голосом. – Только разум мой отказывается поверить...
– Надо верить, – возразил Тори. – Нет ничего невозможного в вашей стране.
Удалов собрал товарищей по полету. Он боялся, что они поднимут его на смех, обвинят в трусости или даже в отсутствии патриотизма.
Но космические путешествия делают людей мудрыми.
Выслушав удаловскую информацию, помолчали.
Петр Гедике крепко сжал руку невесте. Она прильнула к нему, как лиана к дубу.
– А что, блин? – задал риторический вопрос космонавт Иванов.
– Мне грустно признавать такой вариант, – сказал Минц, посчитав в уме вероятность предательства, – но все к этому шло, и только такой доверчивый старый дурак, как я, умудрился не предусмотреть самой простой возможности.
– Звони папе, – обратился Петр Гедике к своей невесте, – скажи старику, что я согласен на яхту.
Невеста Гругена счастливо засмеялась, а потом кинулась к телефону.
Космонавт Иванов как человек военный вдруг сказал целую речь:
– Корабль, блин, запускаем в режим автоматического полета. В сторону Земли, но соответственно без экипажа.
– А экипаж? – спросил Удалов, который знал ответ, но хотел получить подтверждение.
– А экипаж в составе Петра Гедике и меня остается на постоянное жительство на планете Столоки, учитывая удовлетворительные жилищные условия.
– Правильно, – сказал Минц. – Пускай наше славное космическое ПВО сбивает пустой кораблик. Нам не жалко.
На прощание все вместе пошли в ресторан «Жареный индюк», пели песни, клялись в вечной дружбе, хмельной Тори приставал к официанткам, повар набил ему физиономию.
На следующий день расстались.
Космонавты остались на Столоки, а консультантов, которым так далеко от дома оставаться не хотелось, Тори на своей служебной тарелочке отвез на Землю.
Они успешно миновали космические заслоны и опустились на опушке леса у Великого Гусляра.
– А может, передумаете? – спросил на прощание Тори.
Минц сделал укол себе, Удалову, а Тори пока остался малюткой.
Пока они увеличивались, Тори продолжал:
– Боюсь, что они пронюхают о вашем возвращении и пошлют сюда киндеров.