Гусляр-2000
Шрифт:
К счастью, место временного прыжка было отмечено воткнутым в траву шестом с белой тряпкой. Рядом с шестом было углубление, обложенное белыми голышами. Это и есть пункт времени.
Я вступил в центр круга и совершил необходимые действия для начала переброски.
В глазах у меня потемнело.
Я понесся через века и тысячелетия к себе домой.
Вот и мой год.
Я вышел из круга.
Я должен был оказаться в небольшом парке, который окружает мою загородную резиденцию.
Но это был не мой парк!
Я
Если бы я не был уверен в силе своего здравого смысла, если бы я не помнил, к сожалению, разговора с сеятелем-пришельцем, я бы решил, что сошел с ума. Сейчас же я не мог утешить себя забвением или даже сумасшествием.
Безумие, спасительное безумие не было даровано мне небесами!
Но надо что-то делать.
Я пошел по краю леса, отмахиваясь от насекомых. Вместо моего дома появился берег реки, на том берегу высились строения совершенно чуждой для меня архитектуры.
По берегу в мою сторону направлялись два живых существа, происхождение которых не вызвало никаких сомнений в том, что это и есть соотечественники моего недавнего оппонента.
Они победили!
Я трагически опоздал.
Жуткий, жестокий эксперимент, поставленный несколько сотен или миллионов лет назад, удался.
Мой славный мир погиб.
Его не существует.
Нет моей жены, нет моих детей, моих друзей и моей библиотеки!
Два существа подошли ближе.
Одеты они были иначе, чем тот давешний пришелец, но те же жестокие глаза, те же странные кисти конечностей...
Мне от них не убежать. Да и стоит ли бежать?
Я не стал убегать. Куда убежишь в чужом мире?
Один из них был пониже ростом и весьма толст, другой – худой, с густой неопрятной растительностью на голове. Словно множество тонких червячков расплодились над его лбом.
При виде меня эти существа заговорили между собой. Их ротовые отверстия, окруженные отвратительного вида алыми полосками кожи, активно шевелились, но ни единого слова я не разобрал.
Ноги мои подкосились, и я устало рухнул на траву.
Мой путь завершен.
Ну почему я не догнал и не задушил того пришельца? Впрочем, сколько их там было? Сколько надо душить? Десять, сто?
– Что же будем делать? – спросил Корнелий Удалов, опуская на траву корзинку с опятами. – Судя по внешнему виду – инопланетный пришелец. От своих отбился, оголодал. Помрет, пожалуй.
– Не дай бог, Корнелий! – воскликнул Саша Грубин. – Разве можно так говорить о гостях из космоса?
Он склонился к пришельцу – маленькому, худенькому – соломинкой перешибешь, в длинных
– Товарищ... Господин хороший, мы вам постараемся помочь. Следуйте за нами.
– Нет, не понимает, – сказал Удалов. – Давай я ему медленно скажу на космолингве, не зря ее учил. Дорогой наш брат по разуму, вы находитесь на Земле, в Вологодской области, в городе Великий Гусляр. Вы среди друзей. Мы вас вылечим и отправим обратно.
– Наверное, была катастрофа, – сказал Грубин. – И он выпал из своей тарелочки. Это бывает. Не жилец...
– Плохо одному в чужом мире, – согласился Удалов. – Надо будет его ко Льву Христофоровичу отвести. Пускай сделает ему анализы и накормит. А то еще отравим невзначай.
– Ты прав, Саша, – согласился Удалов. – Отдых ему требуется и диетическое питание. А пока он у нас приходит в себя, мы ему покажем наш город, а если нужно, то и в Москву свозим. Ему, наверное, интересно.
Они подошли к пришельцу и склонились над ним.
Они подошли ко мне вплотную.
Они подхватили меня под локти и потащили в плен.
Вернее всего, у них есть приказание уничтожать без следа любого истинного хозяина этой планеты, прежде чем он их разоблачит.
Но мне все равно.
Я последний.
Я покорно иду к своей гибели...
ЗВЕЗДЫ ЗОВУТ!
На закате, сверкнув в косых лучах солнца, во дворе дома № 16 приземлился антрацитовый вертолет с золотым двуглавым орлом на борту – знак президентской связи.
Детишки, что играли во дворе, разбежались, испугавшись, по углам, но двухметровый фельдъегерь в форме с галунами заметил их и, улыбнувшись, негромко спросил:
– А ну, кто скажет мне, где проживает профессор Лев Христофорович Минц?
Он вынул из верхнего кармана шоколадную конфетку и показал ее детям. Дети наперебой закричали:
– Во второй квартире!
Фельдъегерь кивком поблагодарил детей, спрятал конфету в карман, раскрыл рыжую, давно не крашенную дверь и вошел в дом. На лестнице было темно, потому что опять перегорела лампочка, но фельдъегерь был готов к нестандартным ситуациям и включил фонарик, вмонтированный в козырек фуражки. При ярком свете он отыскал квартиру № 2.
Фельдъегерь позвонил в дверь. Никакого ответа. Он постучал в дверь кулаком, обутым в стальную перчатку. Наконец дверь распахнулась.
В проеме двери стоял пожилой, тугой телом мужчина, настолько лысый, что об его макушку можно было бы наводить опасную бритву. Взгляд мужчины был гневен.
– Сколько можно повторять, – воскликнул он, – что до шестнадцати часов я ежедневно думаю!
С этими словами он попытался закрыть дверь, но фельдъегерь успел вставить обшитый титановым сплавом острый носок сапога в щель, и профессор был вынужден сдаться и отступить.