Гусляр-2000
Шрифт:
– Есть такая теория, – сказал Минц и запустил в речку Гусь плоский камешек. Надвигалась зима, и ближе к берегу река уже начала покрываться ледком, отчего камешек подпрыгнул, звякнул по льду и только потом сгинул в черной ноябрьской воде. – Но научно не подкрепленная.
– Значит, может, мы с тобой уже пожили свое?
– Не исключено, – улыбнулся печально профессор. – И даже померли.
– А мне один покойный человек говорил, что в одном нашем институте уже измерительная аппаратура работает, а японцы даже на работу
– Какой еще проверки? – воскликнул Минц.
– Чтобы избежать опасности. Если человек в предыдущем рождении был партизаном, то его ни за что нельзя брать на работу стрелочником. Рано или поздно происхождение скажет свое, и он подорвет вверенный ему поезд.
– Где ты набрался этой чепухи?
– Я же говорю – целые институты этим занимаются. А мы здесь прозябаем!
Удалов не хотел обидеть профессора, но, конечно, обидел. Тот замолчал и стал смотреть на седые облака.
– В Москве даже опыт с одним большим начальником провели, – сказал Удалов, дотрагиваясь до рукава своего друга. – Он отличается гигантизмом за народный счет. То собор, то монумент, а людям жрать нечего...
– И что же? – спросил Минц.
– А то, что он оказался перерождением египетского фараона Хеопса.
– Маловероятно!
– Что маловероятно? Есть постановление правительства – ему запрещено впредь возводить на территории России пирамиды и обелиски.
Минц усмехнулся. Он все еще был настроен скептически.
– А еще один человек, который хотел ноги в Индийском океане вымыть, оказался... – заговорил Удалов.
– Только не говори, что он перерожденец Александра Македонского.
– Нет, он перерожденец чукчи, который по теплой воде тосковал.
– Почти смешно.
– А вы проверьте. Вы ученые, вам все карты в руки.
– А что? Вот я направлюсь на той неделе в Барселону на конгресс по генной инженерии, там и поговорю с кем надо.
На том они и расстались, а ночью Удалову кошмарно снилась несчастная Дилемма Кофанова, распростертая у его ног на мокром и холодном асфальте одесского причала.
Возвратившись вскоре из Барселоны, профессор Минц сразу заглянул к Удалову. Он был возбужден, капельки пота блестели на склонах лысины, дыхание было неглубоким, но частым.
– Идем ко мне! – повелительно сказал он, едва поздоровавшись.
Ксения хотела было велеть Удалову сначала доесть компот, но по виду соседа поняла, что случилось Нечто. И промолчала.
Внизу Минц, раскрыв портфель, вывалил из него не только бумаги, кассеты и перфокарты, но и несколько разного вида приборов.
– Мы живем в утробной глуши! – закричал он тонким голосом. – Вокруг люди открывают и закрывают Америки, а мы не знаем, кто из нас перерожденец!
– А они знают?
– Ты был прав, Корнелий, и мне стыдно, что я так провинциален.
– Значит, он и впрямь из Хеопсов? – спросил
Минц не сразу вспомнил, потом хлопнул себя по лысине и засмеялся:
– Хеопс, точно Хеопс. Но это еще цветочки...
– Лев Христофорович, а как о других?
– Корнелий, возьми себя в руки. Конференция международная. Их интересуют свои персонажи. Мадам Тэтчер, например...
– И кто она?
– Ну, сам должен был догадаться. Конечно же, королева Елизавета Первая.
– Ага, – согласился Удалов, который не представлял себе, чем прославилась королева Елизавета Первая. – А другие?
– Скажем, президент Клинтон...
– Да плевал я на президента Клинтона... в переносном смысле.
– А больше не помню... Да, мне говорили о режиссере Михалкове.
– И что?
– Забыл. Что-то иностранное, но – забыл.
– Сейчас ты скажешь, что и Аллу Пугачеву забыл?
– Нет сведений. Да отстань ты от меня с мелкими конкретными примерами! Ты, видно, не до конца осознал суть открытия. Ведь каждый человек может рождаться не один раз и не два, а может, даже десять. В истории человечества был не один Наполеон. Но в большинстве своем они не успевали взобраться на вершину власти, и их кушали другие соперники. Так что и пирамида у нас одна, а не сто...
– Понял, – сказал Удалов. – Первую Аллу Пугачеву надо искать в образе Шахерезады.
– Умница! – похвалил его Минц. – А теперь скажи, как у нас в Гусляре. Что нового, что плохого?
– Ой, не говори! Боюсь, что до выборов не доживем. Лютует Усищев, забирает власть. А как его выберем – сожрет.
Минц сочувственно кивал головой.
Потом он положил на стол тяжелый черный шар размером с крупное яблоко.
– Это генератор, – сообщил он. – От него исходит энергия, соединяющая поля.
– Какие поля?
– Между перерожденцами существует общее поле. Чтобы отыскать его и расположить в нем перерожденцев, требуется этот шарик.
– Понятно, – сказал Удалов. – Значит, ты раздобыл ту самую машинку?
– Ту самую, – согласился Минц. – Вот ее вторая часть.
Вторая часть представляла собой конус, с широкой стороны которого помещался овальный экран чуть больше ладони; на узкой части горел зеленый огонек.
– А вот это, – сказал Минц, – способ увидеть того, чьим перерожденцем ты, Удалов, являешься.
– Меня не трожь! Ничего интересного, – возразил Удалов.
– А я и не надеялся увидеть в твоем прошлом еще одного путешественника по Галактике, обыкновенного героя Вселенной.
Видно, Минц шутил. Во всяком случае, Удалов предпочел счесть его слова за шутку.
– Значит, будем разыскивать, чей ты перерожденец, Лев Христофорович, – нашелся Удалов.
– Ах, оставь, Корнелий, – отмахнулся профессор.
– Почему же, ты личность известная, можно сказать, гениальная.
– Это все в прошлом.