Гусляр-2000
Шрифт:
Ведь он потерял лучших друзей, он потерял добрых соседей, он был на грани того, чтобы потерять всю нашу планету. Вон они, свежие ростки, что появляются рядом с яблоней. Ведь ей тоже приходится расширяться, чтобы поглотить население Российской Федерации.
Минц гулял вокруг яблони, увертываясь от семян, вглядываясь в лица плодов. Нет, они все так же безмятежны. Яблоню можно, наверное, взорвать, выжечь, но это приведет к убийству. И вернее всего, она поглотит человечество раньше, чем оно решится ее уничтожить.
–
Яблоня ответила ему телепатически:
– Вы их не жалейте, радуйтесь за них, профессор. Вместо опостылевшей школы, вместо перспективы унизительных переэкзаменовок в институте, вместо пустых переживаний юных лет они получат покой сразу, без промежуточных ступеней. Они окажутся мудрее вас, Лев Христофорович. Они уже с детства избавятся от желаний и связанных с ними страданий. И человечество не будет знать ни болезней, ни смерти...
– Ни радостей, – вставил Лев Христофорович.
– Каждая радость кончается разочарованием и горем, как каждая любовь завершается разлукой, а жизнь – смертью, – мудро ответила Космическая Яблоня, и все многочисленные плоды на ее ветвях закачались, подтверждая неизбывную мудрость этих слов.
Минц понял, что потерпел поражение.
– А что дальше? – спросил он.
– Дальше – расширение числа счастливых. Добровольное, неспешное, радостное.
– Но начнутся конфликты!
– Мы и это предусмотрели. Ведь ребенок отказывается принимать пилюлю, потому что не понимает, что она принесет избавление от болезни.
– И что же вы придумали?
– Мы думали все вместе, – ответила яблоня. – И по совету генералитета, что висит на моих ветках, решили принять участие в парламентских выборах в России. Мы приведем к победе партию Счастья. Партию Безмятежности. Партию Изобилия.
– Какое уж тут изобилие!
– Вы не поняли нас, профессор, – ответила терпеливо яблоня. – Изобилие определяется не абсолютным количеством вещей, а желанием их иметь. Абсолютное изобилие достигается тогда, когда людям ничего не нужно. Нет у них желаний, и все тут!
– Парламентские выборы... – произнес Минц. – А потом?
– Если они не дадут нам полного охвата счастьем всего населения, выдвинем себя в президенты, – ответила яблоня.
И тогда Минц махнул рукой и пошел домой.
Он решил присоединиться к друзьям.
Он прошел в свой скромный кабинет, выключил факс, отсоединил компьютер, кинул в корзину неотправленные письма и недописанную статью. Ведь статьи не нужны в мире, где все проблемы решены, а цели достигнуты.
Тут его сморил сон, и он задремал на диване, не снимая драпового пальто.
И он не ведал о том, что происходило во дворе дома № 16.
Если ты находишься в состоянии полного счастья, то тебе не требуются не только окрошка и пальто, но и сон.
Так что все плоды находились в состоянии сладкого
Этим занимался и Корнелий Удалов.
Висел и наслаждался.
Потом вдруг – сам не понял, как это произошло, – его посетила совершенно чужая и ненужная мысль: а как там Ксюша, не дует ли ей?
– О нет! – ответила яблоня, услышав, разумеется, мысль Корнелия Ивановича. – Ваша бывшая супруга, а ныне равноценный плод Ксения, наслаждается нирваной, как и вы сами.
Этот ответ, конечно же, порадовал Удалова, но тут до него, как сквозь сугробы и большие расстояния, долетела мысль Ксюши:
– А выключила ли я холодильник? Ведь так до конца месяца счет придется платить. – И тут же мысль перетекла в другую: – Как там сын Максимка, который собирался в Томск?
– А какое нам с тобой дело до Максимки, Томска и холодильника, – мысленно сказал бывшей жене, а ныне яблоку Корнелий. – Никакого!
– Никакого! – согласилась Ксения и обеспокоилась: – Ведь кошка не кормлена.
А тут еще все плоды пронзила мысль генерала армии Гремящего:
– Завтра придут мастера делать туалетную комнату на даче! Кто их встретит?
– Кому нужны твои мастера! – почти закричала яблоня. – Ты же наконец достиг счастья.
– Так точно, – согласился генерал, зато другой генерал, интендантский, пожилой, подумал, что его молодая любовница как-то дурно и подозрительно улыбается адъютанту Смирнову. Но пока яблоня гасила эту глупую и ненужную мысль генерала, замельтешили мысли нескольких мальчишек, которым почему-то понадобилось лезть на стрельбище за пульками, а тут еще Гаврилова возмутилась поведением сына, который вознамерился снова жениться и разменивать жилплощадь.
– Ну на что тебе жилплощадь, женщина! – закричала, мучаясь, яблоня.
– И то дело, – согласилась Гаврилова. – А где же я жить буду?
И тут свершилось!
Оказывается, все плоды, насладившись счастьем, принялись думать неправильно. Всю жизнь эти люди стремились к счастью и покою, а вот получили – и на тебе!..
Проснувшись на рассвете, профессор Минц сбросил пальто, костюм и даже ботинки и в одних трусах пошел сдаваться Счастью.
Было зябко, и дул пронзительный ветер.
Яблоня съежилась, почернела и дергалась под порывами ветра.
Последние плоды с глухим стуком падали на землю.
И подобно тем, что упали раньше, превращались в сонных жителей Гусляра и других городов.
Люди поднимались, отряхивали с себя пыль и, не глядя на дерево, уходили прочь.
Даже Минца никто не узнал, кроме Корнелия, который, спеша домой, кинул обнаженному профессору:
– Иди, иди в тепло. Простудишься! Космический эксперимент, к счастью, провалился.
– Ты сорвался с яблони! – догадался Минц.