Гусарская рулетка
Шрифт:
– Говорите же, я вас слушаю, - услышав в трубке голос любовника, Лара спохватилась, что задумалась.
– Виталик, это я...
– почти прошептала она.
В ответ долгое молчание.
"Сейчас пошлет...
– с тоской думала Лариса.
– Подбирает слова, как бы это сделать в приемлемых выражениях. Не хотелось бы так плохо расставаться..."
В трубке послышался вздох.
– Я тебя слушаю, - сказал он после паузы. Голос уже совсем другой. Тихий, печальный. У неё сжалось сердце.
"Почему я всегда мучаю мужчин, которые
– Я бы хотела тебя увидеть...
Виталик помолчал. Видимо, раздумывал, хочется ли ему увидеть бывшую любовницу.
– Хорошо, давай увидимся, - наконец услышала Лара.
– Где ты хочешь?
– Мне все равно.
– Посидим в ресторане, поговорим в машине или ты приедешь ко мне?
– А ты сейчас свободен?
– задала она глупый вопрос и сама растерялась. Понятно же, что раз он намерен с ней встретиться, то бросит все дела.
– Это не имеет значения, - тем же грустным голосом сказал Виталий.
– А где ты хотел бы встретиться?
Лариса и сама не понимала, почему тянет с ответом. Может быть, отдавая ему инициативу, она признавала свою вину и пыталась её хоть как-то загладить? Раньше инициатива принадлежала ей.
– Я бы хотел у меня...
– и опять вздох.
"Он ещё на что-то надеется..." - эта мысль почему-то её обрадовала. Не хотелось так по-свински поступать с человеком, который сделал для неё много хорошего, не хотелось оставлять о себе негативное впечатление. Или же она обманывала себя? Просто хотела его увидеть, а по какой причине, - не столь важно.
– Я тоже хочу у тебя, - неожиданно для самой себя сказала Лара.
– Хорошо, тогда у меня.
– До встречи, - тихо сказала она, не прибавив привычного "милый".
Он это сразу про себя отметил, но молчал и не вешал трубку. Чувствуя, что сейчас вот-вот расплачется от безнадежности и злости на себя, Лариса торопливо произнесла:
– Пока, буду у тебя через полчаса.
Убрав мобильник, завела машину, тронулась с места и ткнула кнопку магнитофона, надеясь, что музыка её успокоит. Из динамиков полилось знакомое:
"Как мы делаем больно
Тем, кто дарит нам небо..."
Услышав песню, которую они с Казановой слушали, думая, что это конец их романа, Лариса расплакалась.
"Вот дура-то, - ругала она себя.
– Скучаю по одному, сплю с другим, а в перерывах слушаю песни, под которые устраивала надрыв любимому... Может быть, я садистка? Почему я причиняю всем мужчинам боль?"
Стало так жалко и Игоря, и Виталика, что Лариса разревелась ещё сильнее и притормозила у тротуара. Отплакалась, посмотрела на себя в зеркало и усмехнулась. Приедет вся зареванная, а любовник ни разу не видел её плачущей. Решит еще, что она хочет его разжалобить. Достав косметичку, немного подправила макияж и тронулась с места.
Нажимая звонок знакомой квартиры, Лара волновалась так, что даже руки дрожали. Вместо того, чтобы рыдать, надо было решать, как говорить с Виталиком, а она ничего не придумала.
Дверь тут же открылась.
– Проходи.
Он посторонился и Лариса вошла в квартиру. Виталий помог ей снять плащ и первым прошел в комнату. Сел в кресло, закинул ногу на ногу и закурил, глядя, как она медленно вошла и опустилась в кресло напротив. С минуту молча разглядывал её, пытаясь понять, зачем она пришла, потом спросил:
– Почему ты плакала?
И тут Лара снова разрыдалась. Он растерялся, не зная, как себя вести. Как и любой нормальный мужчина, Виталий не мог спокойно видеть женских слез. Чаще всего это его раздражало, но те женщины были ему безразличны, а Лариса...
Виталий ещё не разобрался, как теперь к ней относится. Вначале была злость, потом он сказал себе, что хотя подобное в его жизни впервые, но этого следовало ожидать. Она женщина иного круга. Судя по её любовнику, Лариса предпочитает богатеньких.
Поначалу он негодовал - как могла она так притворяться? Изображала из себя утонченную особу, держала его на дистанции. Сыщик ругал себя, что создал в своем воображении идеал и поверил, что живая Лариса соответствует этому образу.
"Зачем я придумал себе сказку про любовь?
– думал он тогда.
– Лара же сразу дала понять, что о любви речи нет. Я был нужен ей лишь для постели, и она меня получила. Но ведь я и сам, впервые увидев, сразу захотел её трахнуть, и я её трахал."
Циник в силу своей профессии и жизненного опыта, частный детектив Виталий Рылеев, считавший себя неплохим психологом, злился на себя, что впервые в жизни поверил женщине. Та-то сразу поняла, что он не из тех, кто отступит, пока не уложит её в постель, и разыгрывала из себя недотрогу.
"Да не она притворялась, это я на старости лет поглупел и не видел очевидного. На самом деле Лариса такая же шлюха, как и большинство баб, только поумнее многих, вот и ломалась, чтобы набить себе цену, - обдумав все, решил Виталий.
– Сотворил глупость, размяк душой, а теперь надо взять мозги в руки, выкинуть её из головы и избавиться от иллюзий."
Сыщик говорил ещё много резких слов о ней, но легче не стало. Уж он-то знал, что говорит все это лишь со зла. Ему было и больно, и обидно, и безумно жалко, что потерял её.
И вот она снова с ним и плачет. Такая женщина, как Лариса - плачет? Он видел, что это не попытка давить на психику и разжалобить, как делали другие его любовницы. Она плакала потому что ей самой было больно.
Виталий встал, присел на подлокотник её кресла и обнял за плечи.
– Не плачь, Ларочка...
Он не знал, что ещё сказать. Не умел частный детектив Виталий Рылеев утешать плачущих женщин. Воды, что ли, ей дать? Или предложить сигарету?
Лара последний раз всхлипнула и вытерла глаза.