Гусар

Шимохин Дмитрий

В разгар всеобщего веселья, дверь кабака с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и на пороге появился молодой корнет из нашего полка. Его мундир был разорван, под глазом наливался синяк, а из разбитой губы текла кровь.

— Господа! — задыхаясь, выкрикнул он. — Беда! В «Золотом Орле» наших бьют!

В кабаке мгновенно воцарилась тишина.

— Кто бьёт? — низким, зловещим голосом спросил Ржевский, медленно поднимаясь со своего стула.

— Елисаветградцы! — ответил корнет. — Они про сегодняшний манёвр насмехаться начали. Слово за слово… Ротмистра Бороздина

«стратегом из балки» назвали! Завязалась драка… их там больше!

— Ах ты… сукины сыны…Сабли… к бою, господа! — чеканя каждое слово, произнёс Ржевский, а потом для наглядности, схватил за рукоять свое оружие, которое, естественно, было при нем.

Я тоже встал, чувствуя, как адреналин начинает разгуливаться в крови. Причины для этого было две.

Первая — судя по тому, как складываются обстоятельства, мне сейчас предстоит участвовать в настоящей коллективной драке, которая в этом веке легко могла закончится поножовщиной. Вернее «посаблиновщиной». Да, все они тут пипец какие благородные, не вопрос, но драка есть драка. Это тебе не поединок один на один с правилами и контролем ситуации.

Вторая причина — волшебное сочетание слов «наших бьют». Оно оказало именно то действие, которое и должно оказать. То есть — дикое желание пойти и расхреначить морду в кровь тому, кто прессует сейчас моих товарищей. И по фигу, что я их по сути знать не знаю. Это — свои!

— За мной, господа! — рявкнул Ржевский. — Честь полка не терпит оскорблений!

Гусары вскочили со своих мест и с громким гиканьем вывалились из «Весёлого гуся» на улицу. Честно говоря, в этот момент они мне даже вовсе не гусар напоминали. Наша шумная, агрессивная компания сейчас скорее походила на кучку обычных парней средней полосы России, которые испытывают сильное желание подраться с пацанами из соседнего района.

Ночной воздух ощущался прохладным, но головы у всех были горячими, а потому никто из моих товарищей не остыл, а даже наоборот. С каждым шагом, приближающим нас к тому кабаку, где творилась несправедливость, мы закипали все больше и больше.

Зрелище, скажу я вам, то еще. Группа из полутора десятков разъяренных гусар, ведомая поручиком Ржевским, неслась по сонным улочкам городишка как небольшая, но крайне убойная сила. Мне показалось даже, что в некоторых домах, когда мы пробегали мимо, испуганно захлопывались ставни и звучали щелчки закрываемых щеколд. Есть ощущение, местные не по наслышке знали, к чему ведет появление на улице группы особо активных товарищей из гусарского полка.

Я, конечно же, бежал вместе со всеми, и, да, адреналин по-прежнему хреначил в кровь. Но! Мой мозг один черт продолжал работать достаточно трезво.

Во-первых, сегодня я выпил меньше, чем остальные, и в отличие от них мог оценивать ситуацию более-менее здраво.

Во-вторых, эта слепая, сплоченная ярость была мне до боли знакома. Да, да, да… В жизни никто бы не догадался, имею в виду из моих подписчиков, но это так.

Естественно, когда мои успехи на ниве блогерства стали расти, я придумал себе легенду, из которой следовало, что Олег Лайфхакер едва ли не коренной москвич. Просто мои видосы основывались

на том, что я учил людей красиво жить. И есть большая разница: поучает вас крутой тип, знающий толк в том, о чем говорит, или… Или обычный пацан из Норильска.

Да, это правда. До Москвы, до блогов и смузи я жил именно там.

И в мои школьные годы фраза «с какого ты района?» была не вежливой попыткой познакомиться, а началом возможного конца. Конца твоей репутации, твоего здоровья и, возможно, половины зубов.

Я хорошо помнил эти драки «стенка на стенку» на морозе, помнил вкус крови на губах и глухой стук кулака о чью-то челюсть. Хотя очень, очень старался забыть. В Москве я вообще никому, никогда ни в каком виде не рассказывал, откуда приехал.

Ну и конечно же, в силу очень бурной юности, я умел драться. Умел постоять за себя, иначе в Норильске было бы сложно жить. Гопников и других, не очень светлых личностей хватало.

Именно поэтому я так же хорошо помнил, чем всегда заканчивались подобные ситуации. Сломанные носы, сотрясения, а иногда и что похуже, когда в ход шли кастеты или арматура.

А у гусар… у каждого на поясе висит сабля, за голенищем сапога может быть нож. Ясен хрен в угаре алкогольного бешенства они воспользуются и одним, и вторым. Тем более, благородные же. Их хлебом не корми, дай друг в друга ткнуть какой-нибудь железякой.

А у нас тут, на минуточку, Уваров под боком сидит. Да и вообще… Коллективный мордобой с жертвами, которые непременно будут, от чужих глаз не спрячешь. Это прямо залёт глобального масштаба. И есть ощущение, в нынешнем времени одной «губой» не обойдется дело.

Тут нас могут взять под белые рученьки и отправить куда-нибудь в сторону Сибири. Да, дворяне. Да, голубая кровь. Однако помнится кое-кого с не менее голубой кровью лет очень даже вешали. Абсолютная монархия — вещь, наверное, хорошая, но она понятия не имеет о принципах человеколюбия. Так что ну его нахрен.

А самое главное, самое идиотское… нам же всем вместе еще Наполеона встречать. Что за бред — калечить друг друга из-за пьяной ссоры накануне войны? Терять бойцов, которые пригодятся через месяц?

Нет. Ввязываться в драку — последнее дело. Нужно это остановить. Но не как трус. А как… стратег. Направить животную ярость гусар в другое русло.

В общем, я, конечно, бежал вместе с товарищами, но при этом активно соображал, как повлиять на ситуацию и сделать ее менее чреватой последствиями.

«Золотой Орел» находился на другой стороне площади. Уже на подходе мы услышали звуки побоища: звон разбитой посуды, глухие удары, яростные крики и отборную ругань.

Наша компания сходу, не задерживаясь ни на секунду, ворвалась внутрь.

Ну что скажу. Несомненно гусары умеют все делать на широкую ногу, с размахом.

Картина, представшая перед нами, была эпичной. Зал кабака превратился в настоящее поле боя. Столы были перевернуты, на полу валялись осколки бутылок, а в центре зала сцепились две группы военных. Наши, в красных мундирах, отчаянно бились с елисаветградцами в желтых. Мордобой шел знатный, без всяких правил и дуэльных кодексов.