Гурти в отрыве!
Шрифт:
И только когда попа мяукнула, я поняла, что ошиблась. Нюхала я вовсе не почтенную собачью пятую точку, а противную кошачью мордуленцию!!! От носа до хвоста я залилась краской. Хорошо, что я вся покрыта шерстью, и по мне ничего не видно.
Ни кота, ни меня недоразумение не порадовало. Мы разбежались с очень грубыми словами.
В память о первой встрече я и зову его Кот-задом-наперёд. Мы с ним дружно стали врагами.
Как только я его вижу, я кричу: «При-вет, Кот-задом-наперёд!», и у него сразу шерсть дыбом. Ах, как мне это нравится!
Сегодня по его сердитой морде я сразу поняла, что он
– Привет, Кот-задом-наперёд!
У него, как всегда, шерсть дыбом. А я просто-таки закатилась от хохота! Он прыг на ветку и ну меня пугать ужасными звуками: как будто дверь скрипит среди ночи в замке с привидениями. А я вовсе и не испугалась, потому что вокруг светло.
Наверное, он подумал, что я от него теперь отстану. А я – ничего подобного, устроилась внизу и стала ждать, когда он задремлет. Вот он начал похрапывать, и тогда я…
– Гав!!!
Кот-задом-наперёд подпрыгнул и – блюм! – прямиком вниз, как от птички подарок.
А я преспокойненько пошла себе домой. Думаю: как же классно я провожу каникулы!
4 июля
Петунья
Среди дня я заметила под яблоней свою подружку Петунью – она мирно спала в тенёчке. Петунья, конечно, со странностями, но это не повод, чтобы смеяться. Даже если она вместо «да» говорит «а», потому что по-другому не умеет.
Петунья – страшная трусиха. И я, чтобы она со сна не перепугалась, подошла к ней потихонечку и шепнула:
– Ку-ку! Это я.
Петунья подскочила, как ненормальная, перевернулась в воздухе, плюхнулась на спину и задрала вверх все четыре лапки.
Стоит ей разволноваться, как лапки у неё сводит судорогой, они становятся жёсткими-прежёсткими, как у пластиковых фигурок. Смешно, конечно. Но не Петунье.
– Гурти! Ты меня напугала!
– По-прежнему судороги? – спросила я.
– А, – вздохнула Петунья. – Даже хуже стало. Теперь лапы отказывают и от хороших новостей.
– Ты, ясное дело, переживаешь, – сказала я, и она ответила «а».
Когда лапки у неё «оттаяли», я пригласила её к нам домой пообедать.
– Будет курица, – пообещала я.
– Надо же! – воскликнула Петунья. – Чудесная новость!
И – БАМ! – на спину, все четыре лапы снова как спички.
Что тут скажешь – со странностями, но это не повод, чтобы смеяться.
А ещё она не умеет говорить «рододендрон», говорит «рододондон». Это всё потому, что она родилась в грозу в зоомагазине. Это где живых собак и кошек продают, как плюшевые игрушки или банки с горошком.
Только успела Петунья родиться, как продавец отлучил её от матери. Из-за этой травмы она так и не выросла, вот только уши немного подросли. И что дальше? Два года просидела в витрине магазина, и всё время как щенок. Никому она не понадобилась, даже в дни скидок. Забыла сказать, что она ещё и некрасивая: глаза навыкате, здоровые, чёрные, как две виноградины.
В конце концов, продавец решил от неё избавиться и выбросить в мусорный ящик. Потом подумал ещё немного и выставил на продажу как гигантского хомяка. В точку! Петунью купил наш сосед, месье Норбье, славный такой старичок – надумал завести себе хомячка, чтобы было чем заняться на пенсии. Продавец был так рад избавиться от Петуньи, что вручил покупателю бонусы – кормушку, пипетку-поилку и большой пакет с сеном.
На новом месте жизнь у Петуньи слаще не стала. Из-за морковки и сена, которым её кормил старичок, у неё постоянно болел живот. Она не умела пить из пипетки-поилки, а когда он её отправлял в колесо побегать, её выворачивало сеном и морковкой.
– Можно подумать, что мой хомячок – собачка, – сказал дедушка Норбье ветеринару – Он у меня от колеса болеет.
– Тут и думать нечего, – сказал ветеринар, – он и есть собачка.
Дедушка Норбье от изумления рот раскрыл, и у него – хлоп! – вывалилась вставная челюсть.
Ветеринар осмотрел Петунью очень внимательно, сказал, что она хорошая девочка, и ей помогут мясные тефтельки и любовь.
Доктор не ошибся. С тех пор, как у неё есть тефтельки и любовь, она чувствует себя гораздо лучше. Пока-пока, злые колики! Да здравствуют вкусные косточки, мягкая подушка и прочие услады собачьей жизни!
Любовь вылечила Петунью от болей в животе, но избавить от многого другого не получилось. Из-за несчастного детства у Петуньи сохранился пришибленный вид и постоянный вопрос в глазах: «Меня накажут?»
Когда мы с ней познакомились, я сразу ей предложила: «Давай дружить!» Она согласилась, сказала: «А». А потом спросила: «Ты будешь меня наказывать?» Я ответила «нет», и она обрадовалась.
5 июля
Разочарование
Этим утром на лугу я увидела далматинца – огромного, самого большого в мире.
«Ура! Новый друг! – обрадовалась я. – Сейчас повеселимся!»
Но когда я подбежала поближе, я увидела, что это корова.