Гурман

Варго Александр

Павел неопределенно хмыкнул.

— Оглядеться нужно, — сказал он с ленцой. — Я у тебя и дня не пробыл, а ты на меня уже давить начинаешь. Поглядим.

— На могилку к Жанне сходи, — сказала Надежда Ивановна, и голос ее дрогнул.

Она торопливо промокнула глаза.

— Да, надо бы. Жаль сестренку, — обронил мужчина, однако в его голосе не промелькнуло и капли сочувствия, и мать это заметила.

— Ты никогда ее не любил, — вырвалось у нее.

— Ну и что? — равнодушно ответил Павел. — Зато от вас с батей, царство ему небесное, она в свое время получила все —

образование, работу, дом.

— На дом Жанна сама заработала. Не нужно о мертвых так, Паша. Неужели тебе ее не жаль?

— Каждый фраерок — знай свой шесток, — философски парировал он. — Я, между прочим, свое отсидел, пока она в ванне с шампанским бултыхалась, а от судьбы-то не уйдешь. Думаешь, они случайно с муженьком в том кабаке тогда очутились? Нет, мать.

Надежда Ивановна отвернулась. Ей были крайне неприятны слова сына, но она не смела спорить с ним, зная, как легко его можно вывести из себя. Женщина до сих пор помнила тяжелую руку Леонида, покойного мужа. Павел пошел весь в него. Проведя полжизни в зонах, он превратился в озлобленного и нелюдимого изгоя. Если кто-то испытывал к нему любовь, то это была она.

Когда какой-то сумасшедший расстрелял ее дочь с мужем в Санкт-Петербурге, Надежда Ивановна думала, что умрет от горя. Павел в то время отбывал очередной срок, и его реакция на трагедию потрясла старую женщину. Он чуть ли не радовался этому, постоянно расспрашивал о наследстве сестры.

— Тебе от Жанны квартира досталась, двухкомнатная в Славинском районе. Как ты просил, я сдавала ее. Деньги в комоде, — сухо сказала она.

— Вот и хорошо. — Павел заметно повеселел, потянулся и зевнул, как довольный кот. — Деньги сейчас мне понадобятся.

— Если хочешь, я выселю жильцов, — продолжала пожилая женщина. — А ты переедешь туда.

— Нет, — подумав, сказал Павел. — Пока на работу не устроюсь, я у тебя поживу. Ты ведь не против? — Он сощурился, и Надежда Ивановна на мгновенье испытала жуткое чувство.

Так на нее глядел давно умерший муж. Он тоже щурился, перед тем как причинить ей боль.

— Конечно, нет, сынок. — Мать через силу улыбнулась. — Это ведь твой дом. Живи так, как тебе нравится.

Неприятный блеск в глазах сына, так напугавший старую женщину, медленно погас. Павел, мурлыча какой-то мотивчик, поднялся с дивана, вытащил из пачки сигарету и подошел к окну, распахнутому настежь.

— Кстати!.. — Он чиркнул спичкой. — А кто сейчас в доме Жанны живет?

— Катя. Будто ты не знал. — Надежда Ивановна с удивлением посмотрела на сына.

— Да я-то знал, — развязно ответил мужчина, глубоко затягиваясь. — Так, уточняю. А еще слышно, что она вроде как не родная дочка Жанне. Так?

«Зачем ему это?» — промелькнуло у матери, но с языка уже сорвалось:

— Да, приемная она, но хорошая девочка. Мне часто помогает. Не нужно ее трогать. Катя ни о чем не знает.

Павел повернулся к матери и с интересом уставился на тлеющий окурок.

— Она подкидыш, не родня и живет в двух-этажном доме моей покойной сестры. Одна.

Он говорил почти ласково, нараспев, но каждое слово иглой вонзалось в мозг потрясенной Надежды Ивановны.

Ведь

именно Катя предложила поделить деньги, которые остались после продажи бизнеса ее матери.

Надежда Ивановна трясущимися руками принялась собирать со стола посуду. Павел невозмутимо наблюдал за матерью, аккуратно стряхивая пепел в пустую пивную банку. Когда она ушла на кухню, он вновь повернулся к окну.

— Похоже, пришло время пощипать тебя, курочка. — Павел ухмыльнулся, и его глаза снова сощурились так, словно оценивали противника.

Катя стряхнула с себя очередной ночной кошмар, вскочила с постели и чуть не столкнулась лбом с Олегом. Он с легкой улыбкой глядел на нее, и она спросонья даже подумала, что это продолжение сна. Откуда у нее дома взялся Олег?!

— Как ты здесь очутился? — сиплым голосом спросила она, поднимаясь с кровати.

— Решил зайти к тебе, — сказал парень. — Соскучился. Скажи, давно у тебя вошло в привычку оставлять открытой дверь? С каких это пор ты спишь в одежде? На диване в гостиной? У вас была вечеринка?

Катя уставилась на Олега, потом огляделась. Она действительно находилась в гостиной. На ней был светло-зеленый сарафан.

«Ненормально, когда человек засыпает и не помнит, как это произошло», — подумала девушка.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — с беспокойством спросил Олег.

— Не уверена, — проговорила Катя.

Словно в подтверждение сказанному, виски завибрировали болью, будто полностью соглашаясь с этими словами.

— Я звонил тебе, но ты не брала трубку, — проговорил Олег. — Вот я и решил приехать. Все-таки, сама понимаешь, после выкрутасов твоего Гоши!.. Так что с тобой случилось?

Катя вздохнула.

— Иногда такое бывает. После того случая. Отрубилась, и все. Не волнуйся, я в порядке. Приму душ, выпью таблетку. Не в первый раз. — Она напряженно улыбнулась, не зная, что говорить дальше.

— Я кое-что читал о клинической смерти, — сказал Олег после небольшой паузы.

Его голос стал убаюкивающим, словно он рассказывал ребенку интересную сказку перед сном.

— Видишь ли, статистика — вещь упрямая. Если судить по цифрам, то полностью восстановиться без каких-либо последствий удается лишь четырем-пяти процентам пострадавших. Еще столько же получают серьезные проблемы со здоровьем. Заметь, необратимые. — Он повернул голову в сторону Кати, которая сидела в полной неподвижности, сцепив пальцы. — Остальные умирают, — сказал Олег так просто, будто сообщал, что у нее ворсинка на плече.

— Это ты мне так настроение с утра хочешь поднять?

Олег встал, шагнул к ней, осторожно присел на корточки.

— Я волнуюсь за тебя. Я хочу, чтобы ты еще раз прошла полное обследование. Насчет денег не переживай — я все оплачу. Потому что в следующий раз, когда я не смогу дозвониться до тебя, мне не хотелось бы обнаружить твое тело в наполненной ванне.

Катя резко отпрянула, будто из-под кровати выскользнула змея.

Парень с тревогой заглянул ей в глаза.

— Прости, я не хотел тебя напугать. Поверь, я действительно очень волнуюсь за тебя.