Гуляйполе
Шрифт:
– Не знаю, – смутилась девчушка. – Мамка казалы, через шесть годов.
– Расти быстрише! – Нестор засмеялся и тронул босыми ногами коня. – Через шесть годов сватов до тебе зашлю!
– Та ну вас! – Настя тоже застенчиво засмеялась.
И Нестор понесся дальше, в луга, в марево…
Вечером все гуляйпольские мальчишки – и пастухи, и подпаски – собирались в ночном. Пригоняли коней и выпускали на поросший сочной травой выгон. Особо которые с норовом и за ночь могли невесть куда забрести, треножили.
На
Но главное не это. Главное – истории, которые пастушки рассказывают друг дружке. Сказки, легенды, бувальщины. Все слышанное от старших здесь, при зыбком свете ночного костра, приобретает иные краски, уснащается фантастическими подробностями. А как рассказывается! Совсем обычным будничным голосом, приглушенным до шепота, чтобы потом вдруг выкрикнуть что есть мочи и до дрожи испугать слушателей.
Здесь знают много легенд и историй из жизни запорожских казаков. Это и неудивительно: неподалеку отсюда – знаменитый остров Хортица, где находилась едва ли не самая главная Запорожская Сечь. Гуляйпольские старики еще помнят, как ее уничтожали по велению Екатерины Второй.
Сгрудившись вокруг Федосия Щуся, слушали его завораживающие истории Нестор с братом Григорием, Иван и Сашко Лепетченки, Сашко Калашник, Семка Каретников, Тимка Лашкевич и уже знакомая нам веснушчатая Настя.
Хорошо рассказывал Щусь, этот необычайно красивый, рослый и складный хлопчик с падающим на лоб черным чубом. Сам Федосий – не местный, из Велико-Михайловки. Но каждую весну он приезжал в Гуляйполе к кому-то из родичей и оставался здесь на все лето. Гуляйпольские мальчишки признали его за своего, приняли в компанию. Главным образом, может, за то, что знал превеликое множество всяких историй и рассказывал их умело. Слушали его не шевелясь. Разве что кто-то едва заметно поведет рукой, принимая гуляющую по кругу цыгарку.
– …И надумал атаман Серко взять своим козацким войском турецкий город Царьград. Це у них вроде як столица. На той стороне Чорного моря… А як через Чорне море переправиться? Оно ж здоровенне, ну, як если б на коне скакать по воде, то за недилю чи й доскачешь. И ще ж и хвыли! – Щусь привстал и показал рукой высоту разбушевавшихся черноморских волн.
– Ой! – громко вздохнула Настя.
Нестор косо усмехнулся. Видно, ему не очень нравилось главенство Щуся и то, как его восторженно
Федосий скользнул по Нестору настороженным взглядом, но не стал обращать внимания. Продолжил.
Щусь рассказывал. А над их головами плыла удивительная гуляйпольская ночь. Стрекотали то ли сверчки, то ли виноградные лягушки, сонно перекликались перепелки. Слышалось мирное пофыркиванье коней, пасущихся неподалеку. Хрустели травой. Трава в степи стояла пока еще высокая, сочная.
А звезды над степью! Такие звезды можно увидеть только здесь. Очень крупные. Иные, похоже, не выдерживают своей тяжести, срываются с вышины и, прочертив по небу светлую полосу, катятся вниз и почти у самой земли тают.
За полуразрушенной цыганской кузней вставала луна. Она еще пряталась за стенами, но светом своим уже начинала гасить звезды.
– …И шо тогда придумал Сирко? Приказав «чайки» – лодки таки дубовые – связать по семь штук, та ще меж ними по пучку камыша привязать – для непотопляемости. Ну, шоб «чайки» лучшее держались в бурю на воде. Погрузилось все козацке войско на таки корабли и поплыло. Наверно, немало козаков потонуло…
– Шо ты выдумуешь? – сердито спросил Нестор. – Серко не той атаман, шоб своих людей ни за шо погубить.
Щусь не отозвался, продолжил:
– …Не думалы, конечно, турки, шо запорожски козаки сумеють таке сотворить: через Чорне море – на лодках. Не думалы, а значить, и не ждалы… Взломалы козаки железом ковани царьградски ворота, поубивали охрану и зайнялы город. И побиглы до них люды. Наши люды. Там их повным-повно було. Пленни. Сколько козаки з туркамы воюють, воны всих пленных до себе забыралы. Хто рабом став, девчата в гаремы попалы, дитей нарожалы, а хто и откупывся и тепер жив в Царьгради вольно, вроде турка.
– Во гады! – гневно прошептал один из Лепетченков.
– Слухайте дальше. Собрав Серко всих наших, и которы пленни, и рабов, и теток, шо в гаремах, и тех, шо выкупили себе волю. Всих. Вывив их далеко за город, в чисте поле. И сказав им: «Браты мои славяне! Мы прийшли, шоб дать вам волю. Идить додому, растить хлеб, рожайте детишков, докормлюйте своих немощных батькив. Бо выплакали оны уже все очи, глядя в сторону Туреччины!..» И шо вы думаете? Начались промеж пленных разговоры. И поняв Серко: не все хотять додому, на Украину. Бо прожылы оны в плену багато годов, у кого семьи тут образовались, кой-хто всякого разного богатства накопыв, а хто и просто до рабства привык…
– Не може такого буть! – удивился Сашко Лепетченко. – Ну, шоб до рабства…
– Обыкновенни запроданци! – подтвердил слова Щуся Нестор. – Предатели! Бувае!
– Ни в жисть не повирю!
– Ну, так слухайте ще. Пошел Серко до пленных, встав на якуюсь каменюку и сказав: «Чую, не вси вы додому хочете! Так, може, хто из вас и веру ихню бусурманську прийняв? Може, есть и таки?.. Шо ж, возвертайтесь туда, куда вас ваше сердце зове!..» И пишли оны. Одни – додому, на Украину. А други повернулы в сторону Царьграда…