Гулы

Кириенко Сергей Иванович

Внезапно Паола ощутила, что не в силах оставаться возле Палаццо ди Алья, выскочила из ниши и бросилась по переулку в противоположную от площади сторону, даже не вспомнив о рукописи, оставшейся в библиотеке,— сейчас ни за какие сокровища в мире она не согласилась бы вернуться туда — ведь там остался светловолосый!

Через минуту она добежала до узкой улочки, идущей параллельно виа ди Сета, и бросилась вправо — в сторону корсо Чентрале. В мозгу ее билась одна лишь мысль: добраться до кольцевой дороги возле пьяцца дель Фуоко, там она обязательно

встретит полицейских, а если нет — отправится прямо в комиссариат.

Паола бежала по улочке, над которой висели бельевые веревки: возле домов стояли мусорные бачки, машин на мостовой не было — так же, как и людей,— лишь несколько малышей играли на тротуаре… Паола бежала не останавливаясь и благодарила Мадонну за то, что на ногах у нее не вечерние туфли, а простые босоножки без каблуков…

Глядя на мигающий индикатор, Гольди чувствовал холод. Впервые в жизни он медлил, прежде чем совершить это тысячи раз отработанное до автоматизма движение,— как сказал Аз Гохар, он догадывался, кто был на том конце линии… Наконец, протянув руку к рации, он щелкнул тумблером, в следующий же миг сидящие в «ланче» услышали голос:

— Это Плацци, Гольди. Вы меня слышите? Комиссар облизнул губы:

— Да, доктор.

— Где вы находитесь?

Гольди бросил взгляд в зеркало — мышцы на морщинистом лице Аз Гохара двинулись, словно приказывая комиссару ответить.

— Недалеко от комиссариата.

— Мы разговаривали с вами три минуты назад. За это время вы могли исправить неполадки или вызвать машину, если поломка серьезна… Что у вас с машиной?

— Что-то с бензонасосом.

— С насосом?

— Да, глохнет двигатель.

— Где вы находитесь?

— В четырех кварталах от управления — на виа Кардинале, возле музыкального магазина.

— Понятно… — Плацци помедлил.— Вот что, комиссар, будьте на месте и никуда не уезжайте — я высылаю за вами машину.

На короткое время в динамике повисла тишина — очевидно, Плацци приказывал кому-то выехать на виа Кардинале. Пока длилась пауза, Гольди сказал:

— Это в двух километрах от нас.

Аз Гохар молча кивнул. Комиссар скользнул взглядом по лицам Джей и Андрея, выжидательно глядящих на него, и сосредоточился на рации… Через пару секунд в динамике раздался щелчок, и Гольди проговорил, опережая Вассаха:

— Послушайте, доктор, миланские карабинеры уже подъехали к комиссариату?

— Да.

— Их числа достаточно, чтобы обеспечить безопасность Террено?

— Вполне… — На секунду в голосе Плацци проскользнула жесткость.— Гольди, вы беспокоитесь о том, о чем бы вам волноваться не стоило. Я уже распределил людей: треть карабинеров отправилась к монастырю, остальные приняли под охрану все городские объекты. У вас, комиссар, сейчас одна задача — добраться до управления и включиться в работу.

— Да, конечно… А что происходит в монастыре?

— Пожарные оцепили его по периметру, все держится под контролем.

— Понятно… — внезапно комиссар ощутил комок в горле и сглотнул,

чтобы избавиться от него. В тот же миг Плацци спросил:

— Что у вас с голосом, Гольди?

— С голосом? Ничего.

— Что-то случилось? — продолжал Плацци.— Мне не нравится ваш тон, комиссар. У вас все в порядке?

— Да.

— Борзо с вами?

— Конечно.

— Вот как… — Плацци помедлил. Комиссар взглянул в зеркало и увидел обеспокоенное выражение на лице Аз Гохара. Тем временем Плацци продолжил: — Я слышу какой-то звук.

— Звук?

— Да, звук работающего двигателя… — На мгновение в разговоре образовался разрыв, а потом Плацци сказал голосом, который заставил комиссара застыть.— Гольди, вы никогда не умели врать — у вас нет к этому способностей. С двигателем вашей машины все в порядке — никакой поломки нет и в помине. Я прав?

Комиссар облизнул губы. Почему он не заглушил двигатель сразу? — подумал он, ощутив, как сжалось в груди. Плацци же, не дождавшись ответа, спросил:

— Где старик, Гольди? Он с вами?

— Какой старик?

— Аз Гохар…

Гольди отшатнулся от микрофона, одновременно поворачиваясь назад. Аз Гохар двинулся к решетке — выражение беспокойства исчезло с его лица, внезапно его сменила решимость:

— Бессмысленно пытаться обмануть его, комиссар,— он чувствует ложь в вашем голосе… Дайте мне микрофон.

Гольди поднес микрофон к прутьям решетки. Аз Гохар поправил перетягивающий руку шнур и сказал:

— Я слышу тебя, Вассах.

В динамике раздался смешок, напомнивший треск испорченного радиоприемника, вслед за чем рация выдохнула:

— Ну, вот мы и встретились снова, тахши, как я и предсказывал. Ты доволен? Аз Гохар ответил мгновенно:

— Если каждая наша встреча будет оканчиваться так же, как и вчера, то скоро от твоего воинства ничего не останется. После вчерашнего разговора я сжег твоего слугу, сегодня днем мы убили еще двоих. С каждым часом вас становится меньше, а скоро умрешь и ты сам.

Он замолчал, ожидая ответа. Все сидящие в «ланче» с напряжением смотрели на микрофон — словно он был не кусочком пластиково-металлической мешанины, а механическим олицетворением Зла, чей голос доносился из рации, даже Борзо затих, прислушиваясь к этому разговору. Секунду из динамика не раздавалось ни звука. Потом Вассах проговорил абсолютно безжизненным голосом:

— Я думаю, это были последние Вновь Рожденные, которых ты убил в своей жизни, тахши, и ты жестоко заплатишь за их гибель… Сегодня ночью я сказал тебе, что этот город обречен, и дал шанс уцелеть. Ты не послушал меня и остался в Террено… Час назад я убил двести человек в заброшенном монастыре. Если бы у тебя были мозги, тахши, а не мешанина из дурацких заповедей твоих проклятых предков, ты бы понял, что опоздал, и убрался из города.— Вассах сделал паузу.— Я думаю, это ты посоветовал комиссару связаться с Миланом — сам бы он не сделал этого, не посоветовавшись со мной, я прав, Гольди?