Гуль
Шрифт:
Сколько дней мы уже едем, признаться, я никогда не видела таких прекрасных видов, все волшебно даже в простом лесу. Все – таки Средиземье – это Средиземье. Читая книгу, я даже не могла представить настолько прекрасные места. Сейчас не смотря на голод, который продолжает усиливаться, я рада, что сюда попала.
И вот, очередной день прошёл, наступает вечер. Мы садимся у костра и ждём еду.
– Ты умеешь петь? – спросил Фили.
– Ну так, средне, – сказала
– Можешь что – нибудь спеть? – спросил Кили.
– Как вода
Бегут года:
Весна за зимой.
Предсмертный крик
Вдали затих.
Лишь ветер ночной.
Пройдя лабиринт домов,
Я в небо смотрю без слов,
Любуясь синим светом звёзд и яркой луной.
Среди людей
И серых дней
Вся жизнь за окном,
И боль разлук,
И горечь мук,
И дождь как вино.
Войду в городской бред,
Не видя, где тьма, где свет.
Кругом зло, глаза – стекло,
Но уже всё равно.
Показать
Доказать,
Что сам собой буду я всегда,
Облик свой не потерять,
Став прозрачной тенью.
Под дождём
Петь о том,
Что взойдёт моя звезда.
Слёзы высохнут опять,
И уйдут сомнения.
Мерзость вечных грехов…
Я в строчках стихов
Скажу им «прощай!» точно.
Оставлю всё в прошлом,
Так будет жить проще,
Забуду ужас страшных снов,
Пусть смерть они пророчат.
В новой жизни потом
Я появлюсь цветком,
Который растёт ночью.
Мне будет жаль очень,
Но если ты хочешь,
Я в песне вновь тебе спою,
Как живу и как люблю.
В слепой тени
Проходят дни,
Не вечен их путь.
Их не догнать.
И вот опять
Уже не вернуть.
Пусть пламя души дрожит,
Торопимся жизнь прожить,
И в то, что позабыть пора, значенье вдохнуть.
Показать
Доказать
Что сам собой будешь ты всегда,
И презренья не скрывать
К слабости и грусти.
Пусть в глазах
Боль и страх,
Песней ты развеешь мрак,
Чуть быстрей пройдут года,
Не пожалеешь никогда.
Мерзость вечных грехов…
Я в строчках стихов
Скажу им «прощай!» точно.
Оставлю всё в прошлом,
Так будет жить проще,
Забуду ужас страшных снов,
Пусть смерть они пророчат.
В новой жизни потом
Я появлюсь цветком,
Который растёт ночью.
Мне будет жаль очень,
Но если ты хочешь,
Я в песне вновь тебе спою,
Как живу и как люблю.
На лице усталость пусть,
И пусть
Я буду продолжать свой путь,
Солнца свет не даст уснуть.
В дороге немногим нам
Удастся взять и отдохнуть.
Будет трудно на пути,
Но ждёт удача впереди.
Верно, в путь пора нам,
Всё равно ноют раны,
Просто жить, строить планы,
И идти, как ни странно.
Дальше всё страшнее,
Вверх идти всегда труднее,
Но живём, как умеем Мы.
Мерзость вечных грехов…
Я в строчках стихов
Скажу им «прощай!» точно.
Оставлю всё в прошлом,
Так будет жить проще,
Забуду ужас страшных снов,
Пусть смерть они пророчат.
В новой жизни потом
Я появлюсь цветком,
Который растёт ночью.
Мне будет жаль очень,
Но если ты хочешь,
Я в песне вновь тебе спою,
Как живу и как люблю.
Как вода
Бегут года
По кругу всегда(2 опенинг Токийский гуль)
– Очень красиво поешь, – улыбнулся Кили.
– Спасибо большое.
– Текст очень подходящий, – произнёс Торин, забирая свою тарелку.
– Поэтому я её и спела, – сказала я, улыбаясь.
– Ты опять не ешь? – спросил Бомбур.
– Я не могу этим питаться, – как бы сожалея сказала я.
– Хочется по больше о тебе узнать, – сказал Балин.
– А мне о вас, – сказала я.
– Но сейчас лучше быстрее поесть и лечь спать, потому что завтра рано вставать, снова, – напомнил всем Двалин.
– Да мы помним, – сказал Фили.
– В дозоре первые Фили и Кили, – сказал Торин.
После того как все поели, мы начали укладываться спать, я же продолжала сидеть у костра. Ночью было прохладно, но я же гуль, мне не бывает холодно, ну практически.
Ночью, когда все спали, Бильбо подошёл к своей лошади и дал ей яблоко.
– Это наш с тобой секрет, – услышала я, и улыбнулась, но улыбка пропала, когда мы услышали крики орков.
– Что это? – спросил Бильбо, и пошёл ближе к костру.
– Орки, – произнёс Кили.
– Орки? – спросил Бильбо подбегая. От этого слова проснулся Торин.
– Их здесь целые отряды, – спокойно сказал Фили.
– Вся долина ими кишит. Они убивают быстро и тихо, только море крови, – в конце фразы Фили и Кили чуть засмеялись.
– Вы думаете это смешно? – немного зло спросил Торин, вставая со стула.
– Мы ничего не имели в виду, – сказал Кили.
– Конечно нет, вы ничего не знаете о мире.
– Тяжело ему, – шепотом произнесла я.