Губернатор
Шрифт:
– С Анастасией все хорошо. Что с цесаревичем?
– Расскажу по дороге. А сейчас идем, надо спешить! Автомобиль ждет.
Солдаты Конвоя с небрежным профессионализмом взяли в кольцо алхимика и повели к выходу.
Рудницкий нервно сглотнул и крепче сжал сумку с медикаментами. Решающая партия только начиналась; если он не сможет помочь больному гемофилией мальчику, ситуация может усложниться. Сильно усложниться…
Глава II
Рудницкого поселили недалеко от апартаментов, занимаемых царской семьей, в комнатах, достойных правителя.
Рудницкий услышал стук, едва успев разложить багаж. Он сразу же узнал пожилого невзрачного мужчину в серой униформе: графа фон Шварца, доверенного царя.
– Его Величество вызывает вас, – сухо проинформировал аристократ.
Алхимик смерил его внимательным взглядом, но не пошевелился.
– Я сказал, что…
– Я слышал, – бесцеремонно прервал его Рудницкий. – Просто жду, пока вы закончите предложение. На случай, если вы забыли, как меня зовут, вот моя визитная карточка.
Фон Шварц машинально глянул на визитку, после чего спрятал ее в карман с заметным отвращением.
– Как пожелаете… Олаф Арнольдович, – процедил он. – Теперь мы можем идти?
– Конечно.
Граф повел его прямо в личный кабинет царя. По дороге они прошли мимо нескольких постов вооруженных до зубов солдат в мундирах элитных войск. Несмотря на то что ситуация в Москве и Петербурге была под контролем – беспорядки закончились два года назад, – охрана царской семьи по-прежнему находилась в состоянии повышенной готовности. Также Рудницкий заметил, что и возле его апартаментов выставили охрану. Возможно, это для защиты Олафа Арнольдовича, но не исключено, что кто-то просто решил не спускать глаз с проблемного гостя. Отношение фон Шварца ясно дало понять, что не все в восторге от его приезда. Только в чем проблема? Рудницкий помнил графа как бесцветного, безгранично преданного царю чиновника. И Самарин говорил, что доверенный царя не принимает участия ни в каких дворцовых интригах. Что-то должно было случиться. Вот только что? А может, местные воспринимают его как очередного шарлатана? Согласно рассказу Матушкина, через дворец прошла целая плеяда «чудотворцев» всех мастей. С другой стороны, Рудницкий уже не раз помогал наследнику престола, о чем при дворе знали все …
Алхимик отбросил эти мысли. Фон Шварц с раздражением отослал очередного охранника, постучал и доложил о Рудницком.
Кабинет царя остался в том же спартанском стиле, какой запомнился Рудницкому с предыдущего визита. Только прибавилось карт, испещренных непонятными для постороннего разноцветными значками. На лице правителя появились морщины, а темные круги под глазами свидетельствовали об усталости. И мундир Преображенского полка, в котором был царь, выглядел великоватым.
– Ваше Величество. – Алхимик поклонился.
– Господин Рудницкий…
Алхимик сел в кресло, на которое ему указали милостивым жестом. Воцарилась неловкая тишина. Согласно протоколу Рудницкий не мог заговорить первым, а по лицу царя было заметно, что он размышляет, как начать разговор.
– Я так понимаю, вы знакомы с ситуацией? – наконец произнес царь, с явным усилием формулируя свою мысль.
– В общих чертах, – осторожно ответил алхимик.
– Мой сын… Алексей…
– Ваше
– Я вас слушаю.
– Я хотел бы оценить состояние Его Императорского Высочества.
– Вы только приехали и, конечно же, устали, – заметил монарх. – К тому же Алексей спит, доктор дал ему опиум. Может, рано утром… – Он замолчал, видя выражение лица собеседника. – Что такое?
– Ваше Величество, я беспокоюсь за цесаревича, – искренне сказал Рудницкий. – Благодарю за заботу, но офицеры Вашего Величества побеспокоились о моем комфорте во время путешествия. К тому же в таких случаях учитывается прежде всего самочувствие пациента, и я не вижу причины откладывать обследование на потом. Уверяю вас, я сделал бы это для любого своего пациента. А если мальчик спит, тем лучше: не почувствует боли, поскольку обследование может быть неприятным.
Правитель покачал головой, на его губах появилась мимолетная улыбка.
– Видно, что вы не являетесь придворным, – заметил он.
– Прошу прощения, если обидел Ваше Величество, – пробубнил Рудницкий.
– Ну что вы! Такая искренность является… ободряющей. Не говоря уже о том, что она редко встречается. Прошу за мной. Еще одно: напоминаю, что мы не используем титулы, обращаясь к детям. Это не нужно.
Рудницкий молча поклонился и последовал за царем. Комната цесаревича находилась рядом, за поворотом коридора. Воздух в помещении был насыщен запахом лекарств и опиума, с едва уловимой вонью окровавленных бинтов. Возле кровати больного сидел высокий лысый мужчина с острой бородкой. Небрежно свисающий стетоскоп выдавал в нем доктора. На небольшом столике, в пределах досягаемости руки медика, стоял телефон.
– Доктор Гуэрини из больницы «Младенец Иисус» в Риме, господин Рудницкий, – быстро представил монарх. – Можете начинать, – добавил он, обращаясь к Рудницкому.
Рудницкий отвернул одеяло и осторожно осмотрел конечности мальчика – цесаревич спал в ночной рубашке. Коленные и локтевые суставы сильно опухли, а видимые в нескольких местах синяки говорили о внутренних кровоизлияниях. Ребенок беспокойно пошевелился, тихо застонав.
– Что вы даете ему? – шепотом спросил алхимик у доктора. – Для обезболивания?
– Опиум, – с обидой ответил доктор. – В небольших дозах, чтобы не привести к зависимости, – добавил он на ломаном русском.
Рудницкий кинул на него разъяренный взгляд и резко выпрямился.
– Простите, мне нужна моя сумка, – заявил он. – Сейчас вернусь.
– Думаю, доктор Гуэрини может послать за ней, уходя, – спокойно, но решительно произнес царь.
Рудницкий присел на край кровати, а итальянец в мгновение ока исчез за дверями.
– Господин Рудницкий, как вы оцениваете состояние моего сына?
Алхимик неуверенно откашлялся: в голосе царя он услышал напряжение и едва заметный страх.
– Если бы речь шла о ком-то другом, я сказал бы, что ситуация серьезная, но не критическая. Однако похоже, что… Алексей не реагирует на лекарства. Так или иначе, ему нужно давать обезболивающее.
– А конкретней?
– Морфий.
– Мой сын – наследник престола! Он не может стать зависимым!
Рудницкий стиснул зубы, воздерживаясь от возражений. Отчитывать императора всея Руси в его собственном дворце не лучшая идея.