Грязные игры

Белов Александр Константинович

— Эй, Грек, ты куда? — окликнул его Тауз.

— Морду водичкой остужу, — отозвался тот, улыбаясь. — Вы там давайте без меня...

Недовольный Лечи едва сдерживал раздражение. Так неуважительно с ним давно никто не разговаривал. «Что этот недоносок себе позволяет? Уж больно смел, — думал он. — Ладно, потом вернемся к этому вопросу. Пусть только сделает работу, а там посмотрим...» Он Махнул брату рукой: мол, садимся. Юскаевы повернулись к «феррари», собираясь занять свои места, но не успели...

— Эй, ацтеки! — услышали они голос

Грека.

Первым обернулся Лечи. И тут же получил пулю в лоб. Тауз тоже успел обернуться. И даже потянулся за пистолетом, но пуля, попавшая в сердце, остановила и его.

— Не люблю стрелять в спину, — пробормотал Грек себе под нос.

Приблизившись в павшим ацтекам, он аккуратно произвел два контрольных выстрела в голову. И только тогда бросил славно поработавшее Оружие в воду.

На Сашу Белова, как и на все московские расклады, ему было глубоко плевать. Он давно не жил в России и вообще мечтал рано или поздно отойти от дел: Но личная просьба Деда не была для него пустым звуком...

Саша даже не сразу врубился, кто это говорит, потому что десятый сон видел. В Москве было три часа ночи.

— Теперь можешь спать спокойно, — раздался в трубке знакомый голос.

"Гак, узнаю брата Васю... Дед мог звонить только в одном случае: если исполнил его, Сашину просьбу о нейтрализации Юскаевых. Значит, они уже в компании гурий в своем мусульманском раю! Да, у Деда слово с делом не расходятся. Не дай бог под его каток попасть.

— Спасибо за добрые вести, — совершенно искренне поблагодарил он.

— Не за что, — отозвался Дед суховатым, похожим на кашель, смешком. — Только не расслабляйся.

— Да и некогда. Покой нам только снится, — ответил Белов и, услышав короткие гудки, откинулся на подушку. Сон как рукой сняло... А ведь лег он в час, в семь вставать... Какой уж тут покой?!

Часть третья

ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

XXIII

Эту церковь на сорок пятом километре Калужского шоссе Саша впервые увидел еще осенью. Они с Филом тогда как раз ехали в Калугу выручать Космоса. Индус с его заумной методикой ему как бы и помог, однако время от времени у Коса случались рецидивы.

Вот и сейчас друг любезный в очередной раз сорвался в штопор, загулял и разбил витрину в местном универмаге. Прошел сквозь стекло, чтобы познакомиться с манекеном. Пластиковая девушка была в свадебном платье с фатой на прелестной головке, и Космосу взбрело в голову жениться не отходя от кассы...

Как в эту Калугу занесло Коса, он и сам не знал. Это ж надо: проехать за рулем почти двести километров и ни хрена не помнить! Тоже ведь в своем роде искусство! В общем, попал Кос в плен к суровым калужским ментам, хорошо хоть,

разрешили мобильником собственным воспользоваться перед экспроприацией...

Местных ментов Саша взял даже не столько деньгами, хотя

и без этого не обошлось, сколько столичным лоском и шутками по поводу своего любвеобильного друга. Рискованно, кстати, шутил — ему еле удалось отбиться от рыжеволосой, засиженной мухами пластмассовой девицы. Дежуривший по отделению майор, подогретый виски и долларями, непременно хотел засунуть «невесту» в багажник Косова «мерина»: это когда Саша с дуру намекнул, что церемония бракосочетания переносится в Москву. Отбились. К этому времени Кос понял, что с предложением руки и сердца он слегка переборщил.

Косов «мерс» повел Фил, а самого жениха Саша забрал в свою машину, рискуя быть заговоренным насмерть. Коса, что называется, понесло — это было явным признаком «отходняка».

— И что, в натуре, менты ее нам совали? Башку ей отвинтили. Руки на шарнирах... А на хрена мне такая нужна после этого? — вещал Кос, и было непонятно, то ли он шутит, то ли бредит.

Саша его не слушал: не хватало еще в аварию попасть. Он смотрел на дорогу, изредка поглядывая по сторонам. Мимо проносились начинающие краснеть и желтеть перелески, бедные деревушки, грязные проселочные дороги. Все вокруг было сирым, темным и убогим, кроме разве что природы, хотя и она-у нас не отличается великолепием. Изредка чужеродными вкраплениями справа и слева от дороги возникали красно-кирпичные островки благополучия за высокими заборами.

Колокольню Саша увидел издалека и почему-то сразу понял, что свернет к этой церкви. Посигналив Филу, он повернул руль вправо... Вслед за ним и тот съехал на проселок.

При ближайшем рассмотрении: церковь выглядела вполне запущенной, однако не заброшенной, явно действующей. Окна кое-где были заколочены фанерой, но над колокольней и куполом были кресты — деревянные, еще не потемневшие, водруженные, похоже, совсем недавно. Внутри церковной ограды было небольшое кладбище и каменный домик: священника. Перед домиком стояла красная «копейка», в двигателе которой копался длинноволосый бородатый парен» лет тридцати.

— День добрый! — окликнул его через ограду Саша, выходя из машины. Фил к нему присоединился. Космос остался внутри, по-прежнему что-то бормоча. Кажется, он наконец собрался заснуть.

— Добрый день! — откликнулся парень, отрываясь от «копейки» и тщательно вытирая руки ветошью.

— Красивый у вас храм. Можно посмотреть? — Саша по лицу и глазам парня понял, что он и есть местный батюшка.

— Гостям всегда рады, проходите, я сейчас переоденусь и открою храм.

Через несколько минут он вышел из дома, одетый уже в серый подрясник.

— Отец Николай, — представился батюшка, позвякивая связкой ключей.

— Александр, а это — Валера, — сказал Саша, показывая на Фила: он как раз вслед за ним входил в ограду храма.

Отец Николай, чуть-чуть улыбаясь, поклонился нежданным гостям и скользнул взглядом по двум дорогущим «мерседесам». Нетрудно было догадаться, что за птицы к нему залетели.