Грязь
Шрифт:
У нее все получится.
Она не видела его уже второй день, но знала, что он придет. Поэтому и готовилась. Даже не смотря на то, что ноги все еще плохо держали ее. Он поплатится и за это. Уж она-то проследит за этим.
Он пытался разобраться со своими делами. Правда пытался, и у него это бы даже получилось, если бы не крики его мачехи. Позже он, конечно же, узнал в чем же все таки дел, но не придавал этому большое значение. К своей мачехи он не испытывал ничего теплого, что могло бы заставить его хоть как-то посочувствовать ей. Но даже если бы он сказал ей что-то, это бы не было правдой. Пришлось бы
По правде, это даже не удивило его. Ему почему-то с самого начала не верилось, что мачеха сможет родить ребенка, а если бы и родила, то он бы не был здоров. Но этого он так и не узнает. Никто об этом не узнает.
До Лианны крики леди Болтон доходили слишком приглушенными, чтобы поселить в ней чувство раздражения. О случившемся она узнала от служанки, которая принесла ей обед. Та отвечала коротко, не вдаваясь в подробности, но по ее лицу было видно, что она что-то скрывает. Расспрашивать ее не хотелось, как и навещать леди Уолду. Она решила, что той необходимо побыть одной. Будет лучше, если она переживет это сама, без посторонних.
Переживать свою боль в одиночестве сложно?
Да, но крайне полезно. Это лишь закаляет характер.
Лдин человек способен пережить боль, но слухи … слухи требует к себе внимания всех людей. Так и есть: весь замок был полон слухов о том, что случилось с леди Уолдой. Но о том, кто виноват в этом, ходило еще больше слухов. Точнее о той.
Лианна была виновата в этом.
Как только у слуг появлялась свободна минутка, они тут же спешили обсудить столь важное дело, строя всевозможные догадки. Хоть все они и были разными, но виновность рыжеволосой их объединяла в одно целое.
– Не удивительно, что она не покидает своей комнаты. Наверняка, ее заела совесть. Убить столь маленького ребенка. Как только боги не прогневались на нее?
– сказала старуха, продолжая работать ножом.
Обед должен быть вовремя, даже несмотря на случившееся.
– Я слышала, что по ночам она превращается в большого волка и бродит по окрестностям леса. Я даже слышала, как кто-то воет. Возможно, это была именно она, - поддерживала беседу женщина средних лет.
– Бесстыжая! Леди Уолда ведь хорошо к ней относилась, а она вот чем отплатила ей. Но меня вот что волнует: достать траву она могла во время отъезда в замок Ринов, но как ей удалось подсунуть ее в чай?
– Говорят, она подсунула ее ночью, когда никого не было на кухне. Рейна ведь столько раз заваривала чай миледи, что брала пучки трав машинально. Она даже подумать не могла, что заваривает лунный чай.
– Бедная. Надеюсь, она скоро вернется и расскажет нам, как прошел допрос.
– Как она только могла? Раз так хотела мести, то зачем было убивать невиновного? Ребенок ведь ничего не сделала ей.
– Я слышала совсем другое, - на этих словах старуха поманила к себе собеседницу.
Та наклонилась совсем близко, чтобы никто не смог услышать, о чем они там будут шептаться.
– Она сделала это из зависти. У самой-то детей нет - вот и стало ей завидно чужому счастью, - произнесла шепотом старуха.
Женщина даже охнула от удивления, услышав такое.
– Надо же! Вполне вероятно, что так оно и есть.
– Может поделитесь и со мной? Из-за чего все-таки моей жене
Рамси слушал их разговор с самого начала. Подслушивать их было крайне занимательно, так что он даже забыл, зачем пришел на кухню. Кажется, он искал кого-то, но разговор двух женщин был куда важнее.
– Милорд, вы здесь. Чего-нибудь желаете?
– тут же засуетилась старуха.
– За мной. Обе, - последовал ответ.
Обе знают, что их ожидает, поэтому идти не было никакого желания. Старуха даже попыталась убежать, но нож вошел ей между лопаток, не успев она пробежать и пары метров.
– Какая печаль. Придется развлечься только с одной, - наигранно произнес Рамси и, схватив женщину за руку, повел ту на выход.
По пути в подземелье Рамси приказал одному из стражников отнести тело старухи на задний двор. Пусть сучки полакомятся. Такая забота о животных, но не о людях. Некоторые люди не достойны хорошего отношения. К нему это тоже относилось, но проблема была в том, что его это никак не волновало. Ему не нужна была любовь со стороны других людей.
К черту ее.
Достаточно и одного человека, чтобы почувствовать себя счастливым. Вот только у него с этим человеком отношения не совсем гладкие. У него было удивительное свойство: каждый раз ему удавалось ломать то, что и так уже было склеено. Он уже столько раз разбивал эти хреновы отношения, что их можно было бы даже считать шедевром. Это даже не удивительно, ведь они столько всего уже повидали. А ему … ему придется постараться, чтобы хоть как-то привести их в порядок.
Служанка не перенесла своего наказания. Так и умерла в сырой камере, хотя он и не собирался отпускать ее оттуда живой. Привязав ее руки к кольцу, специально прикрепленному к потолку, так чтобы она едва касалась пола, он избил ее плетью, которая вся была усеяна маленькими зубьями. Каждый удар приносил женщине сильную боль, которую та не скрывала. Все тело было в ранах, словно ее пытались загрызть собаки. Лицу тоже досталось. Неудивительно, что у нее был выбит глаз. Одно из зубьев впилось прямо в левый глаз, так что когда Рамси замахнулся для нового удара, глаз выпал прямо на пол.
Плевать на глаз. На ее крики. На ее смерть. Плевать на все остальное. Ему не важны остальные. Да и зачем они, когда есть та, в чьи глазах он видит себя. Словно он весь ее хренов мир. И от этого никак не избавиться.
Он даже не понимал как, но ей удавалось притягивать к себе его внимание. Неосознанно, потому что он знал, что она не стремится к этому. Это было заложено где-то глубоко в ее натуре. И она просто …
– Милорд! Ваш отец ждет вас у себя. Он сказал, что это срочно, - голос стражника.
Придется пойти. Это ведь наверняка будет касаться ее.
– Убери тут, - бросил он, проходя мимо.
Стражник кивнул.
Она уже была там.
Прекрасно. Просто прекрасно.
Сидела напротив отца. Тот был зол, Рамси видел это. Если бы не стол, Русе Болтон ничего бы не стоило, чтобы задушить девушку. Но он сдерживался.
Он сел на свободный стул рядом с ней.
Два стула. Как предусмотрительно.
Рамси невольно хмыкнул.
– Собираешься провести небольшой семейный совет?
– поинтересовался он невинным голосом.