Грязь
Шрифт:
– Антон, – шепчу я.
– Кстати, давно хотела спросить. Антон и Тарас – это …
– Шутка двух хиппи. Когда-то они были молоды и были вменяемы.
– Тарас, у вас есть дети? – слово «дети» она произносит с особым теплом, ее голос становится мягким и бархатистым. Я утверждаюсь в догадке, что своих у нее нет.
– Это вы мне ответьте.
– Хорошо. Тогда вернемся немного назад, в вашу деревню.
Черная
Она читает, – Котоп Ольга Борисовна, ваша учительница. О, она вас просто обожает. Так, где это? – она бегло читает, – Тарас был одним из самых ответственных учеников, и, пожалуй, самым талантливым. Он легко схватывал материал, феноменально запоминал. В пятом классе Тараса отправили на областную олимпиаду по истории, – она поднимает зрачки, – Вы выиграли олимпиаду, – в ее голосе показное восхищение, – А потом по физике, потом химия. Вы выиграли все олимпиады. Вы гений, Тарас. Но мне интересно другое. Ольга Борисовна утверждает, что вы выиграли олимпиаду по английскому. Но как? В вашей школе не было учителя английского? – восхищение не показное.
– Ольга Борисовна. Она всегда и обо всем знала, но никогда не лезла. Это удивительная черта. Обычно люди лезут, их не просят, а они лезут, их отталкивают и посылают, а они продолжают лезть. Расспросами, советами, шепотом и криком, лезут отовсюду. Сколько раз мы слышали пустое «Послушай меня», или «Вот тебе мой совет», или «Я бы на твоем месте». Ольга Борисовна не лезла. Она тепло и забота, она спокойствие, – я смотрю в окно и щурюсь, – Она доставала из сумки заранее заготовленную книгу, открывала случайную страницу и читала, читала вслух, – я замолкаю, ведь Ольга Борисовна – очень личное воспоминание, оно не для всех, – Школа учит скорости мышления и тренирует память, но ни первое, ни второе не нужно в реальной жизни. Вам ли не знать, – я обращаюсь к эксперту. Эксперт молчит, потупив взгляд.
– После окончания школы, – следователь продолжает рассказ, – Горелов Тарас Николаевич пропал. Одни говорят, он уехал в центр, другие, в Питер, и только Ольга Борисовна знает, что ее талантливый ученик блестяще сдал экзамены и поступил в столичный институт геодезии и картографии, – она делает паузу, – В это же время дотла сгорает дом талантливого ученика, вспыхивает и за считанные
Взгляд эксперта сверлит в моем лбу дыру. Следователь затихает и тоже смотрит на меня.
– Точно не хотите шоколадку? – спрашиваю я и посылаю в рот очередную плитку.
11.
Следующую ночь я сплю хорошо. Тяжелые стены оказываются в невесомости, перестают давить, пространство расширяется. Впервые за долгое время мой сон глубок и беззаботен. Олигарха перевели в другую камеру, с ним ушли бубнеж, высокочастотная, высокомерная болтовня и непригодная для сосуществования аура. Нас часто тасуют, такие правила, но это исчезновение прекрасно. Мне ничего не снилось, шесть часов пустоты, шесть часов счастья. Ребенком я искал то самое, что могло и должно было наполнить бытие смыслом, но оказалось, ничего искать и наполнять не нужно. Все уже внутри, важно вовремя разглядеть.
Эксперт-копатель пыхтел над заключением месяц и выдал шедевр, достойный лучших журналов по психологии и анализу. Тридцать страниц убористого текста, тридцать страниц глупости и самообмана. Как бы там ни было, Горелов Тарас Николаевич выражает признаки медленно развивающегося, не сопровождающегося резко выраженными отклонениями поведения, а также психотическими переживаниями. Переживания получили начало в раннем детстве в результате насилия, в том числе сексуального. У Горелова Т.С. наблюдается повышенная раздражительность, настойчивость, капризность, обидчивость. При этом клиническая картина представляет значительные трудности для полноценной экспертной квалификации. Так в материалах дела содержатся данные о многократной смене паттернов поведения, систем шаблонов и образов, которые могут свидетельствовать о воздействии личного пережитого опыта или социума.
Конец ознакомительного фрагмента.