Гроза
Шрифт:
Карандышев. За кого же?
Лариса. За вас.
Карандышев. О, за меня не бойтесь! Я в обиду не дамся. Попробуй он только задеть меня, так увидит…
Огудалова. Нет, что вы! Сохрани вас Бог! Это ведь не Вася. Вы поосторожнее с ним, а то жизни не рады будете.
Карандышев (у окна). Вот, изволите видеть, к вам подъехал; четыре иноходца в ряд и цыган на козлах с кучером. Какую пыль в глаза пускает. Оно, конечно, никому вреда нет, пусть тешится; а в сущности-то и гнусно, и глупо.
Лариса (Карандышеву).
Лариса и Карандышев уходят. Входит Паратов.
Явление седьмое
Огудалова, Паратов.
Паратов (всю сцену ведет в шутливо-серьезном тоне). Тетенька, ручку!
Огудалова (протягивая руку). Ах, Сергей Сергеич! Ах, родной мой!
Паратов. В объятия желаете заключить? Можно! (Обнимаются и целуются.)
Огудалова. Каким ветром занесло? Проездом, вероятно?
Паратов. Нарочно сюда, и первый визит к вам, тетенька!
Огудалова. Благодарю. Как поживаете, как дела ваши?
Паратов. Гневить Бога нечего, тетенька, живу весело, а дела не важны.
Огудалова (поглядев на Паратова). Сергей Сергеич, скажите, мой родной, что это вы тогда так вдруг исчезли?
Паратов. Неприятную телеграмму получил, тетенька.
Огудалова. Какую?
Паратов. Управители мои и управляющие свели без меня домок мой в ореховую скорлупку-с. Своими операциями довели было до аукционной продажи мои пароходики и все движимое и недвижимое имение. Так я полетел тогда спасать свои животики-с.
Огудалова. И, разумеется, все спасли и все устроили.
Паратов. Никак нет-с; устроил, да не совсем, брешь порядочная осталась. Впрочем, тетенька, духу не теряю и веселого расположения не утратил.
Огудалова. Вижу, что не утратил.
Паратов. На одном потеряем, на другом выиграем, тетенька, вот наше дело какое.
Огудалова. На чем же вы выиграть хотите? Новые обороты завели?
Паратов. Не нам, легкомысленным джентльменам, новые обороты заводить! За это в долговое отделение, тетенька. Хочу продать свою волюшку.
Огудалова. Понимаю: выгодно жениться хотите? А во сколько вы цените свою волюшку?
Паратов. В полмиллиона-с.
Огудалова. Порядочно.
Паратов. Дешевле, тетенька, нельзя-с, расчету нет, себе дороже, сами знаете.
Огудалова. Молодец мужчина!
Паратов. С тем возьмите.
Огудалова. Экой сокол! Глядеть на тебя да радоваться.
Паратов. Очень лестно слышать от вас. Ручку пожалуйте! (Целует руку.)
Огудалова. А покупатели, то есть покупательницы-то, есть?
Паратов. Поискать, так найдутся.
Огудалова. Извините за нескромный вопрос!
Паратов. Коли очень нескромный, так не спрашивайте, я стыдлив.
Огудалова. Да полно тебе шутить-то! Есть невеста или
Паратов. Хоть зарежьте, не скажу.
Огудалова. Ну, как знаешь.
Паратов. Я бы желал засвидетельствовать свое почтение Ларисе Дмитриевне. Могу я ее видеть?
Огудалова. Отчего же… Я ее сейчас пришлю к вам. (Берет футляр с вещами.) Да вот, Сергей Сергеич, завтра Ларисы рождение, хотелось бы подарить ей эти вещи, да денег много не хватает.
Паратов. Тетенька, тетенька! ведь уж человек с трех взяли? Я тактику-то вашу помню.
Огудалова (берет Паратова за ухо). Ах ты, проказник!
Паратов. Я завтра сам привезу подарок, получше этого.
Огудалова. Я позову к вам Ларису. (Уходит.)
Входит Лариса.
Явление восьмое
Паратов, Лариса.
Паратов. Не ожидали?
Лариса. Нет, теперь не ожидала. Я ждала вас долго, но уж давно перестала ждать.
Паратов. Отчего же перестали ждать?
Лариса. Не надеялась дождаться. Вы скрылись так неожиданно, и ни одного письма.
Паратов. Я не писал потому, что не мог сообщить вам ничего приятного.
Лариса. Я так и думала.
Паратов. И замуж выходите?
Лариса. Да, замуж.
Паратов. А позвольте вас спросить, долго вы меня ждали?
Лариса. Зачем вам знать это?
Паратов. Мне не для любопытства, Лариса Дмитриевна, меня интересуют чисто теоретические соображения. Мне хочется знать, скоро ли женщина забывает страстно любимого человека: на другой день после разлуки с ним, через неделю или через месяц… имел ли право Гамлет сказать матери, что она «башмаков еще не износила» и так далее…
Лариса. На ваш вопрос я вам не отвечу, Сергей Сергеич, можете думать обо мне, что вам угодно.
Паратов. Об вас я всегда буду думать с уважением, но женщины вообще, после вашего поступка, много теряют в глазах моих.
Лариса. Да какой мой поступок? Вы ничего не знаете.
Паратов. Эти «кроткие, нежные взгляды», этот сладкий любовный шепот, – когда каждое слово чередуется с глубоким вздохом, эти клятвы!.. И все это через месяц повторяется другому, как выученный урок. О, женщины!
Лариса. Что «женщины»?
Паратов. Ничтожество вам имя!
Лариса. Ах, как вы смеете так обижать меня? Разве вы знаете, что я после вас полюбила кого-нибудь? Вы уверены в этом?
Паратов. Я не уверен, но полагаю.
Лариса. Чтобы так жестоко упрекать, надо знать, а не полагать.
Паратов. Вы выходите замуж?
Лариса. Но что меня заставило?.. Если дома жить нельзя, если во время страшной, смертельной тоски заставляют любезничать, улыбаться, навязывают женихов, на которых без отвращения нельзя смотреть, если в доме скандалы, если надо бежать и из дому, и даже из города?