Гроза
Шрифт:
— Но ведь это все связано с металлом.
— А это с тканью. Просто большое помещение, где расположено несколько ткацких станков и работают наемные рабочие, продукция разная, но смысл один и тот же.
— Это что же, теперь мы сможем захватить весь рынок по тканям?
— Нет, Эндрю, от скромности ты не умрешь. Конечно, продукции мы сможем давать довольно много, но не так много, чтобы обеспечить тканью всех. Другое дело, что благодаря новым станкам мы сможем давать больше продукции, и продавать ее немного дешевле, при этом получая больше прибыли, за счет объемов. Ну, все как всегда.
— Что еще?
— А еще,
— Помню конечно. Да только помнится, я тебе объяснял, что не стоит хвататься за все сразу.
— А я и не хватаюсь. Я только ссуживаю людей деньгами, а они организовывают производство, ну а я получаю половину от их заработка.
— То есть, ты нашел стекольных дел мастера?
— Нашел. Причем он умеет получать абсолютно прозрачное стекло. Я только подал ему идею по оконному стеклу, а он уже додумал, как получить это самое стекло, помог ему устроить мануфактуру. Так что теперь думай, как доставить это стекло до господ баронов и графов. Товар я так понимаю не из дешевых, по цене определишься, когда увидишь готовое изделие.
В политике ценообразования, Андрей полностью доверял другу. Оно конечно, деньги лишними никогда не бывают и сверхприбыли зачастую пробуждают в людях большую жадность, но в отношении Эндрю он этого не боялся. Он знал, что купец закупит у него товар по нормальной цене и ничего не привезет сюда по завышенным ценам. Эта уверенность была основана вовсе не на слепой вере другу, отнюдь. Просто Бэлтону было не выгодно обманывать его. Заполучить монополию на торговлю в определенном регионе это дорогого стоит, а оказаться единственным торговцем допущенным в Кроусмарш… Нет, рисковать своим нынешним положением купец не станет. Оно конечно, будь здесь и другие купцы, то в условиях здоровой конкуренции можно было бы получать те же товары по несколько низким ценам, а отпускать свой подороже, но сейчас существующее положение дел Андрея полностью устраивало, потому что ему необходимо было как можно больше ограничить посещение своих земель посторонними, устроить так сказать железный занавес. В свое время это плачевно сказалось на его Родине, но тут дело такое, главное не упустить момент, когда этот занавес можно сбросить. Сейчас время еще не пришло и придет не скоро.
— А я собирался сразу Анну навестить. Ну, ничего, после посмотрю, я здесь минимум две недели проведу, теперь мои основные предприятия оказались у тебя, а не в Дувре, так что не грех и подзадержаться.
— Вот дома у меня и посмотришь. Я уже остеклил все свои окна. Кра-со-та. Тебе понравится, уверен.
— Уверен, что понравится, тем более если они такие же прозрачные как на той твоей повозке. Да только понравится ли это его величеству. Если все так, как я думаю, то в первую очередь нужно обеспечить этим короля, потом герцогов, а только потом можно будет подумать об остальных. Ты ставишь себя выше короля? С головой совсем не дружишь?
— Ничего подобного. Во-первых, этого никто не видит, во-вторых должен же был я где-то испытать этот товар, прежде чем предлагать это королю. Впрочем, нужно еще узнать то, что я уже использую это стекло. Ты же никому не скажешь, — пригнувшись, заговорщицким шепотом, закончил Андрей.
— Да ну тебя, — даже обиделся Эндрю, чем вызвал громкий смех Андрея.
— Ладно, теперь рассказывай, что нового на большой земле. Сидим тут запершись в своей
— На большой земле, как ты выражаешься, неспокойно. Инквизиция лютует во всю. Костры полыхают и в Англии и во Франции, и в Германских княжествах. Все словно сума посходили. Множатся самые странные слухи.
— И что за слухи? — Уже абсолютно серьезно поинтересовался Андрей.
— Не хорошие слухи. Все началось года два назад. Повсюду стали появляться то какие-то странные предметы, которые ни как не могли быть сделаны людьми, но и на работу степняков или лесовиков тоже походили мало. Потом стали появляться монеты. Тебе нужно объяснять, что значат монеты?
— И что же?
— Государство. Понимаешь Андрэ, орочье государство. А потом стали выплывать разные люди, которые побывали в плену у степных орков и были вызволены оттуда, или попросту бежали. То, что они рассказывают и вовсе ни в какие ворота…
Андрей молча выслушивал Эндрю, а тот все вещал и вещал о тех страстях, что творились в мире. Андрей решил не посвящать друга в то, что было ему известно и было это связано с тем, что тот бывал в Кроусмарше наездами, а основное время проводил на большой земле и дом его был в достославном городе Дувре. Не нужно это было купцу. Пока не нужно. Но судя по всему время все же пришло. Он ему все расскажет, но только не здесь, а дома. Там где он мог быть уверен, что его точно никто не подслушает.
— Ну, с этим все понятно. Что еще?
— Я рад, что тебе все понятно. А вот мне ничего не понятно. Я ему о серьезных вещах, а он все понятно. Может, тогда объяснишь мне непонятливому.
— Не кипятись, Эндрю. Да творится нечто странное, но как это может повлиять на нас именно сейчас? Никак, а потому давай не о слухах, а о фактах.
— Скоро начнется война между Англией и Францией.
— С чего ты это взял?
— Многие сворачивают свои торговые предприятия, быстро закупаются и вывозят товар. Англичане спешат покинуть Францию, французы спешат из Англии, заключаются новые сделки, которые переориентируются либо на местный рынок, либо на Германские княжества. Верный предвестник. Будет война, точно тебе говорю. Я и сам уже свернул все операции во Франции.
— Ну вот. А ты мне про какие-то слухи.
— Да что тебе война. Ты же стараешься остаться в стороне от войн. Я помню, что два года назад, ты попросту откупился, чтобы не ввязываться в эту бойню. Откупишься и теперь, золота у короля всегда не хватает.
— Возможно это так и будет. Да только мог бы сначала поведать об этом, а ты мне про слухи и сплетни.
— Ну и эта война еще не новость, а только слухи и сплетни.
— Только у них обрести реальность гораздо больше шансов, чем у того непонятного, о чем ты мне вещал.
— Да, это так. Ну а что ты скажешь, если я скажу тебе, что многие крупные торговцы начинают сворачивать свои операции в южных провинциях. Там цены уже чуть не до небес взмывают.
— Паника?
— А с чего бы, панике-то взяться? Нет Андрэ, назревает что-то не хорошее. Очень не хорошее. Об этом со всеми подряд говорить не станут, но люди богатые и предприимчивые имеют свое чутье и далеко не всегда это просто чутье, потому что доверяться только своим чувствам никто не станет, эдак и прогореть не долго. Кто-то, что-то знает, другое дело, что он делиться этим не станет, не безопасно. Но от границы со степью тянет войной.