Гроза тиранов
Шрифт:
Вошедший окинул взглядом фигуру в углу, поставил на стол булькнувший кувшин и тарелку с сыром и белым хлебом.
Алекс отвел взгляд, стараясь выглядеть как можно более затравленным и испуганным.
Охранник хмыкнул, поставил табурет, уселся и начал ужинать.
– Сеньор, пожалуйста, я ничего плохого не делал, – Потемкин старался вогнать в голос как можно больше страха.
Итальянец ухмыльнулся, не переставая опорожнять тарелку, налил себе еще вина.
– Сеньор…
Короткий пинок в живот, от которого парня скрутило так, что обрывки веревок чуть не разлетелись. На
– Сеньор… Я заплачу.
Удивленный, заинтересованный взгляд. Нехороший такой.
– У меня в каблуке сапога спрятан перстень с камнем. На всякий случай. Если освободите, то он – ваш!
Охранник отодвинул тарелку, нагнулся к пленнику.
Широкие лапы сдернули правый сапог.
Запланированный удар левой ноги пришелся вскользь, почти впустую. Лишь задел макушку лысого черепа. Громила покачнулся, удивленно тряся башкой. И тут на него прыгнул Алекс. Заточенное лезвие пилки ударило в грудь.
Итальянец стряхнул с себя нападавшего, как волк стряхивает облепивших его гончих. Гориллообразная фигура пошатнулась, устояв, мелькнули пудовые кулаки, и пленник полетел в угол. Алексей вскрикнул – удары пришлись в солнечное сплетение и так и не зажившее до конца левое плечо. Тут же закололо в разбитой при падении культе, заныло колено.
Если бы не ущербная рука, он бы достал противника с первого раза! Если бы…
Он выдохнул, сжал зубы и снова бросился на сторожа. Увернулся от саженного замаха, поднырнул и ткнул лезвием в лицо противника. И опять полетел в угол. Потемкина догнал точный удар коленом и… звук бульканья, с которым кровь хлещет из пробитого горла. Страж ухватился за шею, пытаясь выдернуть торчащую пилку, зажать артерию. Рот раненого раскрылся для крика, Алекс сжался. Сейчас налетят приятели-бандиты! Это уже точно финал!
Но вместо крика из горла послышался только все тот же клекающий хрип. В разинутом рту болтался обрубок языка!
Стало понятно, отчего охранник все время молчал… Идеальный слуга – немой слуга… Потемкин обошел сучащее ногами тело с уже застывшими глазами и бросился в коридор.
В саду, у костра, сидел десяток хмурых типов с длинноствольными мушкетами и саблями. Барзагли готовился к возможному визиту русских мушкетеров.
Алекс аккуратненько, тихо, пробрался вдоль зарослей кустов.
Ограда… Дверь… Затаив дыхание, он откинул щеколду на калитке… Улица!
В груди билось, стремясь вырваться из клетки, сердце. Парень сжался и выглянул наружу.
Дорога к порту была пуста.
5
На счастье, у пирса дежурила шлюпка с русского фрегата. Пяток матросов с ружьями наперевес ожидали кого-то из офицеров, выбравшегося в освобожденную столицу. Услышав русский говор от шатающегося избитого незнакомца, Потемкина подхватили и, выслушав, тут же переправили на судно.
От вынесенных переживаний, от сумасшедшего бега по пустым улицам у него открылась рана на ноге. Там, где прошелся ятаган турецкого карателя, разошлись швы. Полилась сукровица, начался жар.
Тем не менее, сил его хватило на то, чтобы самому забраться по веревочному трапу на борт, где беглец бессильно свалился на руки
В себя он пришел где-то через полчаса. В каюте Конрада Белли. Рядом хлопотал корабельный врач. Бывший беглец был разоблачен до исподнего, переодет в чистое белье и лежал на собственной койке хозяина каюты. Бок горел, как и свежеперемотанная культя левой руки, но на этот раз приятным согревающим огонем. Видимо, врач обработал раны бальзамом или целебной мазью.
– Неважно выглядите, сударь, – знакомый слегка насмешливый голос выдернул его из полузабытья.
– Надо послать людей, чтобы захватить тех негодяев, которые меня держали и пытали, – выпалил Потемкин на едином дыхании.
– Тпру, охолонитесь, любезнейший! Кого?! Куда?! Что за негодяи?
Алекс начал сбивчиво, перескакивая с одного на другое, рассказывать историю своего похищения местными мафиози.
Белли слушал внимательно, изредка покачивая своей лысой головой. В конце рассказа он хмыкнул и удивленно поднял руки.
– Я думал, такое только в романах бывает. Вы, положительно, несносный тип, Петр. Умудриться в незнакомом городе попасть в гости к единственному человеку, которому вы были бы небезразличны! Удивительно!
Белли достал толстую записную книгу и начал листать страницы.
– Меня схватили! Били! Чуть живота не лишили.
– Да, да… Я слышал.
Он нашел нужную страницу, удовлетворенно хмыкнул и положил книгу обратно в свой походный мешок.
– Ваш знакомый… Барзагли. Он – известный малый в здешних краях. Один из ярых приверженцев новой власти, кстати. Руффо о нем высокого мнения. Так что, если бы он решил вас оставить, то вряд ли бы нам позволили вмешаться.
– Как?
Белли объяснил:
– Кардинал Руффо, военачальник неаполитанцев, слишком занят, усмиряя очаги мятежников на окраинах, чтобы ссориться с теми, кто поддержал его при освобождении Неаполя. А Барзагли был одним из тех, кто с оружием в руках помогал ему. Вашего похитителя никто не тронул бы, даже если бы он начал насиловать девиц на площади.
– И вы?
– Что я? – Конрад встал и нервно прошелся по каюте. – Двадцать пять тысяч неаполитанцев и тысяча русских. Я бы даже не пытался.
Он присел на кушетку и подмигнул раненому.
– Так что пока очень неплохо, что вы сами сумели вывернуться из этих лап.
Алекс резко сел.
– Мои люди! Их надо предупредить, чтобы глупостей не наделали. Они же попробуют освободить меня.
– Во-о-от… – удовлетворенно протянул Белли, указывая пальцем куда-то в потолок.
Алекс скосил глазами, но там ничего не было. Конрад продолжил:
– Ваши люди… Дело в том, что в обед ко мне пришел хозяин судна, на котором вы приплыли, и заявил, что не собирается больше ждать вас. Вы, дескать, задолжали за перевоз, от вас одни проблемы и, таким образом, он не желает больше ничего о вас знать, – Белли опять присел на кушетку, оценивая реакцию слушателя. – Я не стал его задерживать, хотя и собирался это сделать, будь вы на борту… Но вас-то, как раз, нигде и не было… Так что та греческая посудина, доставившая вас в Неаполь, покинула гавань четыре часа назад, в отлив. Думаю, они уже далеко отсюда.