Гроза из Преисподней
Шрифт:
– Но это мог совершить и мужчина, – не сдавалась Мёрфи.
– Ну... – замялся я.
– Боже, Дрезден, ты настоящая свинья. Шовинист. Неужели такое могла совершить толькоженщина?
– Ну... нет. Вряд ли.
– Вряд ли?– ухмыльнулся Кармайкл. – Тоже мне, эксперт.
Я хмуро посмотрел на них обоих.
– Знаешь, Мёрф, мне как-то не приходилось изучать того, что нужно для того, чтобы взорвать чье-нибудь сердце. Можешь не сомневаться, как только мне предоставится такая возможность,
– Когда ты сможешь сказать мне что-нибудь еще? – спросила Мёрфи.
– Не знаю, – я поднял руку, предупреждая следующий вопрос. – С этими штуками никогда не знаешь наверняка, Мёрф. Такие номера не проходят. Я даже не знаю, смогу ли я вообще сделать что-нибудь, не говоря уже о том, сколько времени на это потребуется.
– За пятьдесят баксов в час я бы не советовал вам слишком тянуть с этим, – прорычал Кармайкл. Мёрфи покосилась на него. Она не то, чтобы соглашалась с ним, но и не укоротила ему язык.
Я воспользовался этой возможностью, чтобы перевести дух и успокоиться. Потом снова посмотрел на них.
– О'кей, – вздохнул я. – кто они такие? Жертвы?
– Вам это знать не обязательно, – буркнул Кармайкл.
– Рон, – вмешалась Мёрфи. – Я бы не отказалась сейчас от кофе.
Кармайкл повернулся к ней.
– Ну, давай, Мёрф. Этот парень тебя за нос водит. Ведь не думаешь же ты, что он в состоянии сказать хоть что-нибудь, заслуживающего внимания, нет же?
Мёрфи смерила потное, раскрасневшееся лицо своего напарника ледяным взглядом, способным пошатнуть мужика даже на шесть дюймов выше ее самой.
– Без сливок, два куска сахара.
– Чтоб вас, – сказал Кармайкл. Он злобно покосился на меня (избегая, правда, при этом встречаться со мной взглядом), сунул руки в карманы брюк и вышел из номера.
Неслышно ступая, Мёрфи проследовала за ним до двери и закрыла ее. В гостиной сразу же сделалось темнее и теснее; ухмыляющийся призрак давешней шелковой близости витал в запахе крови и памяти о двух мертвых телах в соседней комнате.
– Женщину звали Дженнифер Стентон. Она работала на «Бархатный Салон».
Я присвистнул. «Бархатным Салоном» называлась дорогая служба эскортных услуг, которой заправляла женщина по имени Бьянка. На службе у нее состояла стая красивых, обаятельных и весьма сообразительных девиц, которыми она снабжала самых богатых местных мужчин по таксе в несколько сотен долларов в час. Бьянка торговала таким женским обществом, какое большинство мужчин видит только по телевизору и в кино. Еще я знал, что в Небывальщине она является весьма и весьма влиятельной вампиршей. В общем, она обладала Властью с большой буквы «В».
Прежде я уже пытался объяснять Мёрфи концепцию Небывальщины. Она так и не поняла ее до конца, но все же усвоила, что Бьянка в некотором роде вампирша, периодически сражающаяся за территорию. Мы оба прекрасно понимали, что, если в дело вовлечена одна из Бьянкиных девиц, без нее самой здесь тоже не обошлось.
Мёрфи не стала ходить вокруг да около.
– Это может быть одной из Бьянкиных разборок?
–
– Но она могла конфликтовать с человеком-колдуном?
– Не исключено. Но на нее это не похоже. Она не так глупа, – я не стал говорить Мёрфи о том, что стараниями Белого Совета вампирам, trifled со смертными магами, не удается прожить достаточно долго, чтобы успеть проболтаться об этом. Я вообще не рассказываю обычным людям о существовании Белого Совета. Еще не время. – И потом, – добавил я, – если кто-то хотел навредить Бьянке, напав на ее девиц, ему стоило бы укокошить девушку, оставив клиента целым и невредимым, чтобы тот разболтал об этом всему свету. Это нанесло бы куда больший ущерб ее бизнесу.
– Гм, – только и сказала Мёрфи. Я не убедил ее, но она записала все мои соображения.
– Кто был мужчина? – спросил я.
Пару секунд Мёрфи молча смотрела на меня.
– Томми Томм, – сказала она, наконец, ровным голосом.
Я удивленно посмотрел на нее: имя мне ничего не говорило.
– Томми Томм, – повторила она. – Телохранитель Джонни Марконе.
Теперь во всем этом забрезжил какой-то смысл. «Джентльмен» Джонни Марконе оказался царем горы после того, как семья Варгасси сошла на нет в результате внутренних междоусобиц. Департамент Полиции видел в Марконе блаженную передышку после долгих лет безжалостной борьбы и кровавых поединков с Варгасси. Джентльмен Джонни не позволял у себя в организации никаких эксцессов и очень не любил, чтобы в городе орудовали независимые одиночки. Карманники, медвежатники и наркодилеры, не входившие в его команду, или каким-то образом меняли свои убеждения и пристраивались к нему под крылышко, или просто исчезали, и больше о них никто ничего не слышал.
Марконе оказывал на преступность цивилизующее воздействие – и там, куда он дотягивался, масштабы ее заметно возрастали. Как чертовски проницательный бизнесмен он содержал целую армию адвокатов, ограждавших его от закона баррикадами свидетелей, бумаг и магнитофонных записей. Копы никогда не высказывали этого вслух, но порой казалось, что им почти неохота преследовать его. В конце концов, Марконе был куда лучше единственной альтернативы – анархии в преступном мире.
– Помнится, мне говорили, что у него был заклинатель, – сказал я. – Похоже, он больше не пользуется его услугами.
Мёрфи передернула плечами.
– Похоже, так.
– И что ты собираешься делать дальше?
– Я думаю, проработать версию с парикмахером. Побеседую, конечно, с Бьянкой и Марконе, но заранее знаю, что они мне скажут, – она захлопнула блокнот и раздраженно тряхнула головой.
Некоторое время я молча смотрел на нее. Вид у нее был усталый. Я так ей и сказал.
– Да, я устала, – согласилась она. – Устала от того, что на меня смотрят как на идиотку. Даже Кармайкл, мой старый напарник, считает, что я хватила через край со всем этим.