Гроза из Преисподней
Шрифт:
Я снял ветровку и, прежде чем спуститься в лабораторию, накинул свой халат из плотной фланели. Уверяю вас, все чародеи щеголяют в мантиях именно по этой причине. В лаборатории слишком холодно, чтобы находиться там без них. Захватив свечу, я спустился по стремянке в подвал и зажег там несколько ламп, пару горелок и керосиновый обогреватель в углу.
Неровные огоньки ламп высветили длинный стол посереди комнаты, еще несколько столов вдоль трех стен и свободное пространство у четвертой стены, где я выложил из медного прутка круг, закрепив его заделанными
– Боб, – позвал я, расчищая себе место на центральном столе; при этом коробки, пакеты из-под еды и пластиковые трубки полетели на пол, прямо в медный круг. – Боб, просыпайся!
Ответом мне была тишина. Я принялся снимать нужные мне предметы с полок.
– Боб! – повторил я, на этот раз громче. – Просыпайся, лежебока!
В пустых глазницах черепа зажглись два огонька, мерцающих как свечное пламя.
– Мало того, – произнес череп, – что мне не дают спать. Мне не дают спать, оскорбляя грубыми словами. Что такого случилось, что ты будишь меня грубыми оскорблениями?
– Кончай ныть, – весело оборвал я его. – Нам надо поработать.
Боб-Череп пробормотал что-то на древне-французском. То есть, это я так решил, что на древне-французском, хотя я утратил нить фразы, как только он перешел на детали жабьей анатомии. Он зевнул, и его зубы лязгнули, когда челюсть захлопнулась. На самом-то деле Боб был вовсе не черепом, а духом воздуха – кем-то вроде фэйре, но не совсем. Он проживал в черепе, приготовленном для него несколько сот лет назад, и работа его заключалась в том, чтобы запоминать. В силу совершенно очевидных причин я не могу пользоваться компьютером, чтобы хранить информацию или следить за медленно меняющимися законами квазифизики. Вместо этого у меня есть Боб. За свою жизнь он поработал со многими чародеями, и это дало ему богатый опыт, а также некоторую заносчивость поведения.
– Чтоб этих чародеев... – буркнул он.
– Мне не спится, так что состряпаем-ка пару эликсиров, а?
– Можно подумать, у меня есть выбор, – вздохнул Боб. – Что там у тебя стряслось?
Я коротко посвятил его в события прошедшего дня. Он присвистнул (что не так-то просто, принимая во внимание отсутствие губ).
– Звучит гнусно, – заметил он.
– Гнуснее некуда, – согласился я.
– Я тебе вот что скажу, – заявил он. – возьми меня покататься, и я подскажу, как тебе из всего этого выбраться.
Это меня насторожило.
– Боб, я тебя уже брал с собой раз. Помнишь?
Он мечтательно кивнул, царапнув костью о дерево.
– В дом терпимости. Еще бы не помнить.
Я фыркнул и поставил немного воды кипятиться на одну из горелок.
– Тебе положено быть духом разума. Ума не приложу, с чего это тебя так занимают проблемы секса.
– Пойми, Гарри, – в голосе Боба зазвучали
– Нет, правда? Ну, знаешь, мне не кажется справедливым позволять твоей академии подглядывать за людьми в их же собственных домах.
– Погоди-ка. Моя академия не простоподглядывает...
Я предупреждающе поднял руку.
– Заткнись. Даже слышать этого не хочу.
– Ты опошляешь святые я меня понятия, Гарри, – буркнул он. – Ты, можно сказать, оскорбляешь мое мужское начало.
– Боб, – возмутился я. – Ты же череп. Какое к чертовой матери мужское начало? У тебя же и оскорблять-то нечего.
– Да? – вскинулся Боб. – Ты на себя-то посмотри, Гарри! У тебя что, есть подруга? Тьфу! Большинство мужчин находят себе на ночь занятия получше, чем забавляться с наборами для юных химиков!
– Если уж на то пошло, – козырнул я, – на субботний вечер у меня назначено свидание.
Огоньки в глазницах у черепа сменили цвет с оранжевого на красный.
– Ух ты! – взвыл он. – И как она? Хорошенькая?
– Смуглая, – сказал я. – Темные волосы, темные глаза. Ноги такие, что помереть можно. Умна и сексуальна как черт знает что.
– Надеюсь, ей захочется осмотреть лабораторию, – хихикнул Боб.
– Выбрось эту ерунду из головы.
– Нет, правда, – не унимался Боб. – Если она такая классная, зачем ей сдался ты? Ты ведь, скажем честно, не сэр Гавейн, верно?
Теперь настал мой черед обидеться.
– Я ей нравлюсь, – сказал я. – Это что, так уж невероятно?
– Гарри, Гарри, – протянул Боб, и огоньки в глазах его издевательски замерцали. – Ну что ты, скажи на милость, понимаешь в женщинах?
С минуту я молча смотрел на Боба, а потом до меня дошло, что проклятый череп, возможно, прав. Не могу сказать, чтобы осознание этого факта было мне приятно. Однако, хоть я ни за что на свете не признался бы ему в этом, он был прав.
– Будем готовить эликсир бегства, – сказал я ему. – И я не собираюсь торчать здесь всю ночь, так что примемся за дело, ладно? Я помню рецепт только наполовину.
– Когда готовишь один, Гарри, всегда найдется место и для второго. Да ты и сам знаешь.
В этом он был прав. Процесс приготовления эликсира методами алхимии заключается преимущественно в кипячении, помешивании и ожидании. Всегда можно поставить два состава, и времени с избытком хватит на обоих. Иногда даже на три, хоть это и требует некоторых усилий.
– О'кей, сделаем две порции про запас.
– Да ну тебя, – возмутился Боб. – Это неинтересно. Тебе стоит обогатить опыт. Попробуй что-нибудь новенькое.
– Ну, например?
Огоньки в Бобовых глазницах весело подмигнули мне.
– Эликсир любви, Гарри! Приворотное зелье! Если уж ты не вывозишь меня погулять, так позволь сделать хоть это. Духи свидетели, ты же можешь воспользоваться им, и тогда...
– Нет, – решительно заявил я. – Не выйдет. Никаких приворотных зелий.