Гроза авторитетов
Шрифт:
Судя по учащенному дыханию и закатившимся глазам Фитиля, делала она это весьма квалифицированно. Но вот Ирина всерьез принялась за его главный эрогенный элемент, и браток аж зашелся будто в лихоманке.
Боцман, зашедший в это время в комнату, тут же стал стягивать штаны, надеясь каким-либо образом пристроиться к этой процедуре. Но, покрутившись и так и эдак, он решил просто дожидаться своей очереди.
Появился и Бригадир. Мрачно оглядев происходящее, он вызвал Боцмана в соседнюю комнату.
– Сходи за лопатами, –
– На хера? – удивился браток. – Сразу в машину и положим.
– Тащи сейчас, а то… забудем, как в прошлый раз.
Вообще-то лопат им забывать еще не доводилось, но спорить Боцман не решился и двинулся в подсобку.
Бригадир же лишил своего бойца его доли физиологического удовольствия все из-за того же, теперь уже угрожающе нарастающего чувства, что они опаздывают.
Боцман приволок две лопаты, и сибиряк взглянул на них с некоторым омерзением – обе были в засохшей грязи, а на одной остались следы крови, да еще с пучком волос: предыдущую девицу пришлось добивать прямо в ее могиле.
Бригадир вспомнил, как это сделал Боцман, и сейчас его чисто по-крестьянски возмутило, что работники так нерадиво обращаются с инвентарем.
«Помыть за собой не мог, – с неприязнью подумал он о Боцмане, и почему-то пришла в голову совсем уж дурная мысль: – Вот тебя бы самого этой лопатой да по башке».
Пуля была, видимо, небольшого калибра – она прошила затылок Бригадира и вышла меж глаз, не совершив более никаких разрушительных действий – вроде разбрызгивания мозгов по стене.
Сибиряк умирал так же основательно, как и все, что делал при жизни. Он немного постоял, словно призадумавшись – стоит ли уходить в небытие; но вот решение принято, и Бригадир в своей неторопливой, степенной манере перешел в горизонтальное положение.
В дверях стоял человек в черной маске спецназовца. В руках он держал пистолет с глушителем, резкими движениями водя оружием из стороны в сторону.
Но что-то недоучел в своих действиях незнакомец, а точнее, просто не заметил в закутке комнаты Боцмана – туда он сейчас складывал лопаты.
Бывший боксер сориентировался мгновенно. Ребром ладони правой руки он выбил пистолет у налетчика, а с левой провел замечательный хук в челюсть, после чего человек в маске отлетел к стене, которая только и позволила ему устоять на ногах.
Боцман не стал терять времени – вытаскивать из кобуры «макарова», а быстро приблизился к потрясенному противнику, намереваясь покончить с ним голыми руками.
Добравшись до незнакомца, браток вдруг молча стал оседать на колени и заваливаться на пол – из межреберного пространства Боцмана торчал стилет.
Человек в маске подобрал свой пистолет, огляделся теперь уже повнимательнее и двинулся к дверям следующей комнаты. Прислушался. Похоже, те, кто там находился, никак не отреагировали на бурные события,
Он резко рванул дверь, и его взору представилась страшная, отвратительная картина: верзила в наколках насиловал в самой что ни на есть изощренной форме милую, беззащитную девушку, почти ребенка.
Насильник немедленно схлопотал пулю в висок.
Девушка, рот которой так внезапно опустел, с негодованием уставилась на вошедшего:
– Ты что наделал, козел драный?
Заметно ошарашенный незнакомец опустил оружие и быстро подошел к девушке. Нет, зрачки не расширены. Не заметно и следов от наркотических уколов на оголенных руках. Да и алкоголем от нее не пахло! Дитя природы, однако…
Впрочем, досконально рассмотреть девицу человеку в маске не удалось. Та неожиданно ловко нанесла ему довольно чувствительный удар ногой в то самое место, куда учат невинных дев бить, когда на них нападают насильники.
Мужчина, однако, сумел сдержать стон. Молча достал мобильный телефон и стал набирать номер.
– Михаил Борисович? Это Ворон. Дитя ваше живо и здорово. «Скорой помощи» не надо. Спецназа тоже. Выезжайте. – Он продиктовал адрес. – И вот что еще… От предлагаемого вами гонорара я, пожалуй, откажусь.
Закончив разговор, Ворон, так и не сказав ни слова, вернулся в соседнюю комнату. Нет, деньги от такого финансового туза, да еще с очевидными криминальными связями, как Сосновский, он, конечно, возьмет. Но Ворону как-то по-детски захотелось отомстить этой малолетней лярве, ради которой он рисковал жизнью, – мол, ты и гроша ломаного не стоишь.
Ворон снова набрал номер финансиста.
– Это опять я… Так вот, насчет гонорара… Разве я отказался? Я отказался от того гонорара, который вы мне предлагали. Работа оказалась более сложной и жизненно опасной. Короче, мне нужен чек на пятьсот тысяч долларов на предъявителя в одном из иностранных банков, который я вам назову несколько позже. Значит, договорились?..
Он вдруг вернулся мыслями к «лярве», но сейчас совсем по-новому оценил поведение Ирины Сосновской. Ведь перед ней был страшный, вооруженный мужик в маске, только что замочивший ее любовника. Да тут любой в штаны наложит без всякого слабительного! А как девчонка себя с ним вела! Как разговаривала!
Периферическим зрением Ворон уловил какое-то движение. У стены все еще стоял заваленный им братан со стилетом между ребер. Он делал слабую попытку вытащить свой пистолет из подмышечной кобуры. Пулю тратить на него не хотелось. Много чести!
Взгляд Ворона наткнулся на пару грязных лопат, предназначение которых сразу стало для него ясным. Он взял одну из них, с пятнами крови и налипшими волосами, и коротким резким движением снес братку голову.
Как предпочитают в таких случаях выражаться судебные медики, была нанесена травма, несовместимая с жизнью.