Гроза 3

Чекоданов Сергей Иванович

– Гофман, не стреляйте. Это я - Бехер.

Курт с ненавистью посмотрел на почти полностью седой затылок оберфюрера Брокмана, погладил рукой висящий под мышкой автомат, но смог перебороть свой порыв.

– Я не убивал твоего отца, Мейстер.
– Внезапно сказал оберфюрер.
– Ведь, ты же Мейстер? Я не ошибся?

Курт замер. О том, что он Курт Мейстер не знала ни одна живая душа в округе, километров на сто, как минимум. Ему поменяли имя и фамилию ещe три месяца назад на начальном этапе подготовки операции. Он и сам порой чувствует себя другим человеком. А тут... Откуда эта эсэсовская сволочь его знает? Он сам вспомнил лицо этой мрази совершенно случайно, просто удачно

легли солнечные лучи на физиономию одного из сопровождаемых, и Курт вспомнил того эсэсовца, который арестовывал его отца в далeком тридцать четвeртом году. Неужто Брокман смог запомнить его, тогда молодого и наивного, верящего в человеческую дружбу. Отец, ведь, встретил будущего оберфюрера как друга. А тот заявился только для затем, чтобы отправить фронтового товарища на смерть.

– Не мучайся загадками, Мейстер.
– Продолжил Брокман, по прежнему не поворачиваясь к собеседнику лицом.
– Ты просто похож на свою мать. Ты просто очень сильно похож на свою мать. Ты просто очень сильно похож на свою мать Гертруду Мейстер.

– Вы знали мою мать?
– Любопытство перебороло в Курте остатки осторожности.

– Я не помню твоего имени.
– Вместо ожидаемого ответа сказал оберфюрер.

– Курт.

– Ты знаешь, Курт, как познакомились твои отец и мать?

Брокман повернулся лицом к сыну своей несостоявшейся невесты и бывшего друга. Что он знает о том, что произошло на самом деле? Что посчитали нужным рассказать этому плоду греховной любви? Любви не принесшей счастья никому из них, в том числе и этому молодому гауптманну.

– Мать говорила, что они познакомились весной шестнадцатого года, когда отец по каким-то делам приехал в их город.

По каким-то! Брокман невесело усмехнулся. А что другого могла рассказать эта предательница? Какое значение имеет теперь и его любовь и его подарки, награбленные, чего греха таить, им, ефрейтором Брокманом, во Франции. Лучше бы он отдал те отобранные у французов золотые кольца своей матери, она заслуживала их намного больше. Да и то колье, снятое с богатой француженки, лучше бы смотрелось на его сестре. Хотя, Барбаре и так жаловаться не на что.

– А что говорил твой отец?
– Спросил Брокман, заранее зная ответ.

– Отец не захотел говорить на эту тему.
– Курт подтвердил сомнения оберфюрера.

Конечно, выглядеть подлецом в глазах родного сына не очень приятно. Но мог бы что-нибудь соврать. Хотя, вранья в этой ситуации с обеих сторон нагородили столько, что и те, кто непосредственно принимал участие в этой истории, не сразу смогут ложь от правды отличить. По крайней мере, сам Брокман так и не смог разобраться кто же кого соблазнил, то ли Людвиг Гертруду, то ли Гертруда Людвига. Да и какое это имеет значение теперь? Достаточно того, что эти двое сломали ему жизнь. Впрочем, не только ему, но и себе.

– Твой отец попал в дом твоей матери по моей просьбе.
– Оберфюрер решил просветить Курта Мейстера относительно условий встречи его родителей.
– Он должен был отвезти моей невесте подарки, которые я приготовил ей за полтора года войны.

Курт вначале не понял причeм здесь этот эсэсовец, открыл рот для уточняющего вопроса, но тут же захлопнул его. Всe стало предельно ясно. И недовольство матери, когда он в детстве спрашивал про своего отца, и беззлобные шпынянья мачехи, не слишком довольной появлению в семье внебрачного отпрыска мужа, и странный взгляд отца, обнаружившего на пороге своего дома давнего фронтового товарища. Так много думалось сказать предполагаемому убийце отца, а говорить-то нечего. Если сказанное оберфюрером правда? А как проверить?

Курт развернулся и пошeл в сторону фольварка, в котором обосновалась русская разведгруппа, предназначенная для их сопровождения.

Брокман проводил взглядом парня, который мог стать его сыном. Тогда, после войны, он почти решил забыть измену Гертруды и жениться на ней. Так и произошло бы, если бы не Барбара. Она сделала всe возможное, чтобы этого не случилось. Тогда активность сестры казалась

всего лишь проявлением обиды за него, за семью, за несчастную судьбу самой Барбары - еe муж остался лежать в земле далeкой Бельгии. Ей, венчанной законным браком в церкви, куковать одной, а этой мерзавке Мейстер, согрешившей в ожидании еe недалeкого братца, достанется счастье семейного очага. Со временем к нему пришло понимание того, что главным мотивом, движущим Барбарой, был материальный. Сестре он был нужен, как человек, главное предназначение которого содержать еe семью. Вот, только изменить ничего уже было нельзя. Наследником немалого, даже по меркам его круга, богатства будут не его неродившиеся дети, а непутeвый отпрыск дражайшей сестрицы. Слава всем богам, что удалось хоть на время избавиться от него. Пусть посидит в русском лагере для военнопленных, глядишь ума немного прибавиться. Барбара, конечно, устроит истерику. Хотя, почему он должен выслушивать стенания этой дуры? Отправить еe вместе с детьми старшей племянницы в Баварию, где у мужа младшей племянницы живут родители, и пусть дожидаются конца войны. По всем признакам ждать недолго осталось.

Штандартенфюрер Франк ожидал результатов русской разведки. Вернее, прежде всего интересовало его участие в ней своего брата. Петька сам напросился в этот рейд, хотя врачи русского госпиталя были против. Но вот же взбрело братцу в голову, что он лично должен предупредить свою семью, чтобы не торопились эвакуироваться на запад. На попытку приказать ему штандартенфюрер получил вполне ожидаемый от старшего брата ответ, в виде пожелания сходить по всем известному в России адресу.

Сегодня Петька с утра ушeл с русским капитаном, почти пять часов прошло, а известий всe нет. Встретить их должны, сигнал на той стороне получен, подтверждение пришло практически сразу. Но где в этой мешанине советских и немецких частей отыскать безопасное окно. Плюс обоюдная секретность. Русские прячутся от своих частей, ему на той стороне нужно миновать пристального внимания немецких подразделений. Может, не стоило соглашаться? И отправиться в Сибирь валить лес? Это в лучшем случае, а в худшем бесследно исчезнуть в каком-нибудь каменном мешке или прогуляться до расстрельной стенки. Ему не настолько надоела жизнь, чтобы заканчивать еe так рано. Ещe и сорока нет. Петька больше чем на десяток лет старше, но тоже не торопится прощаться с жизнью. Ухватился за предложение русской разведки мeртвой хваткой, отчитал младшего брата, не желавшего влезать в старые дела на новых условиях. Только что подзатыльников не надавал.

Петька всегда был решительнее и бесшабашнее. Родители помнили проказы старшего сына долгие годы, и невольно сравнивали с поведением младшего, которого больше интересовали книги, чем обычные мальчишеские забавы.

Как выяснили русские следователи, родители уже умерли. Мать ещe в тридцать втором, а отец два года назад. Обе сестры живы, у обеих семьи, дети, у старшей уже и внуки есть. Петька, когда узнал это, часа три столбом сидел, всe куда-то вдаль смотрел, как признался потом - жизнь свою наново примерял. Думать было о чeм. У старшей сестры муж, их общий знакомый кстати, генерал, корпусом в Иране командует. У младшей еe избранник таких карьерных высот не достиг, но инженер не из последних, в Саратове на крупном заводе цехом руководит. Бывший солдат роты штабс-капитана Бехера армией в Норвегии командует. А он большую часть жизни в слесарной мастерской напильником работал.

Вот и решай - выиграл ты от смены Родины, или проиграл? И не пора ли возвращать долги брошенной в тяжeлую минуту России? Все эти думы Петька и вывалил на младшего брата, как только сумел переварить весь поток обрушившихся на него новостей. Если родина отцов, а не далeких, мифических за давностью лет, предков, требует твоей помощи, надо идти и помочь. Если твои родители упокоились в этой земле, то она и является тебе родной. Если встал вопрос на какую сторону стать, то нужно выбрать Россию, а не чуждый Рейх, который так и не стал родным за все годы проживания в нeм.